– Не ее багаж?

– Они отправили его сюда. Сама не знаю. У Виолетты таких вещей не было. Они… отель прислал чужую сумку. Одежда не того размера, все не то, слишком велико. Дорогущий шампунь, чужое нижнее белье, все чужое. Я бы связалась с владельцем сумки, но там ни пометок, ничего не было. А в багаже – так странно – все ярлычки с одежды срезаны, и вообще. Странно. – Пока она говорила, я все время поглядывала на микрофончик, и она это заметила. – А все-таки давайте обойдемся без записи.

Фин одарил меня ехидным взглядом. Она бы и не вспомнила про запись, если бы я не привлекла ее внимание к микрофону. Фин выключил его и отложил. Но она уже насторожилась.

– Вот вы, – обратилась она к Фину, – вы не знали Леона. Вас я не знаю. Эти богатые и злые люди, они терпеть не могут… – Тут она осеклась.

Фин сказал:

– Я могу пока выйти, если вам так удобнее.

– Хм, – Джулия кивнула.

– Схожу тогда до магазина. – Еще в дьюти-фри мы позаботились о том, чтобы купить блоки питания и зарядить телефоны, а про табак забыли, и я знала, что ему не терпится закупиться. – Вам что-нибудь нужно?

Она язвительно улыбнулась и обвела рукой комнату.

– Как видите, у меня есть все необходимое.

– Может, сигарет? – предложил Фин.

Джулия прикрыла глаза и почесала шею у груди.

– Вообще, было бы славно. «Пэлл-Мэлл», ментоловые. Их всегда придерживают для меня в лавке Малика за углом.

Она ткнула пальцем в неопределенном направлении.

Фин взял у меня наличные и отворил дверь. Комната на миг наполнилась светом и влажным воздухом, звуками и запахами внешнего мира. Фин вышел и закрыл за собой дверь.

Я разглядывала фотографии на журнальном столике. Тут Джулия еще роскошная женщина, тут Виолетта в детстве, в подростковом возрасте, а тут еще совсем малышка в балетной пачке и с головным убором, стоит в позиции арабеск. На большинстве фотографий была Виолетта.

– Мне очень нравятся ваши штаны, – Джулия смотрела на мои широкие брюки, – в стиле Кэтрин Хепберн.

– Они от Маргарет Хауэлл.

Она узнала бренд и улыбнулась, словно давненько не слышала этого имени.

– Шерсть?

– Да.

– Колючие?

– Нет. Они прошиты шелковыми нитями. А было в багаже, который вам прислали, платье бренда «„М“ как „Миссони“»?

– Такое я бы уж точно заметила.

В этом я не сомневалась.

Она продолжила:

– Все вещи там были большого размера. Размера ну я даже не знаю какого. Слишком велики для Ви, – она указала рукой на дешевую комнату. – Временные меры. Денег нет, так что на время перебрались сюда, пару лет тому назад. Одного моего друга квартира. Бывшего бойфренда из Белграда. Ему восемьдесят семь, – она скривилась в улыбке. – Он в своем маразме, может, и не помнит ни хрена, что я тут живу. До сих пор его люблю. Не мужчина был, а чертов бог, – она похотливо улыбнулась, поглаживая пальцами костлявое декольте.

– А откуда Виолетта достала деньги?

– Не было у Виолетты никаких денег.

– Но ведь она спустила на два платья тысячу евро.

– Ха! Нет. Не было у Виолетты никакой тысячи евро, вот уж точно. Леон, мой чудесный Леон, он совсем разорился. Мы очень, очень долго были на мели, я и Ви. Леон потом вернулся и немного подсобил, но даже у него деньги скоро иссякли. За год до смерти Ви иссякли. Совсем. Пришлось из прекрасной квартиры перебраться сюда. Он говорил еще, что все образуется.