– Фин, она же бывшая супермодель, она на кокаине сидела. Для нее наверняка даже ты толстоват.

Я оглянулась посмотреть, нет ли за нашим катером хвоста, но на воде стояла ужасная толкучка, а такси все были одинаковые.

– Я так понимаю, если там была Луар, она могла все проплатить. В семье ее появление не вызвало бы большого ажиотажа, она могла приехать как доверенное лицо Гретхен и сделать ту самую фотографию. Но как она выбралась с яхты?

Я достала телефон, открыла «Фейсбук» и написала сообщение Адаму Россу: Можно ли выбраться с яхты посреди Бискайского залива?

И тут я вспомнила про тот вопрос, который мы запостили в «Твиттере»: Есть новости про Марка Паркера и магазин канцтоваров?

Фин проверил у себя в телефоне.

– Тут так много откликов, прочесать все будет просто нереально. По большей части там про привидений и про мой обед с картошкой фри. Но в основном про привидений, – он протянул мне телефон. – Хочешь, попробуй сама поищи тут ответ.

Я сомневалась, что смогу найти там что-то еще. И отстранилась.

– Нет. Лучше ты.

Он немного пролистал комментарии и нашел один от фирмы «Почта Коробки и проч.». Во вложениях был малюсенький скан с одной газетной статьи. Опубликованной в «Саутгемптон дейли эхо» сразу после крушения. В статье говорилось, что Марк Паркер заезжал туда перед отбытием во Францию на встречу с отцом. И отдал на ламинацию постер с кадром из одного хоррора. Потом, когда по интернету разлетелось видео с погружения, они опять пустили эту историю, и в статье уже предполагалось, что, возможно, в кадре появляется именно постер. Вся информация была под рукой, просто затерялась в общей шумихе.

Фин заметно оживился после этой находки. Ему хотелось тут же записать очередную серию. А это мысль, ответила я.

Тут Фин сказал:

– Анна, мне тут стало часто попадаться это фото, – и он показал фотографию кошки, прибитой к двери в мой дом.

Я отпихнула телефон.

– Жестоко.

Я пожала плечами:

– Люди…

Фин добродушно кивнул и сказал:

– Мда. Мне очень жаль. И прости, что назвал тебя параноиком. Теперь понимаю, откуда это пошло.

Но слов своих о моей паранойе назад не взял.

Он сунул телефон в нагрудный карман и отвернулся, потом протянул руку и погладил меня по спине. Но сделал это снисходительно, а не сочувственно. Уж разницу-то я различала. Какое-то время мы сидели отвернувшись друг от друга и смотрели из окна на канал. Кругом было пугающе тихо. Разноцветные гондолы стояли в связках, схлестываясь бортиками. Полупустые vaporettiнеспешно проплывали мимо.

Тут меня осенило, что нас преследует другое водное такси. Мы добрались до более спокойного участка канала, но теперь, когда наш водитель притормозил, тот, второй, последовал его примеру, он всегда держался рядом. Водитель был в запоминающемся зеленом шарфе. Он стоял у руля, но постоянно отходил назад, принимая указания от кого-то в кабинке. Я уже остерегалась говорить об этом Фину, раз мы совсем недавно говорили о моей паранойе.

Проехав еще пару сотен метров, наше такси пристроилось с краю канала, прошло еще пятьдесят метров, встало рядом со ступеньками, и нам указали проулок, ведущий к ресторану.

Я заплатила и, обернувшись на верхней ступеньке, увидела, что следовавшее за нами водное такси потихоньку подошло к причалу. Шторы в кабинке были задернуты. Фин его тоже заметил.

Я на автомате выпалила:

– Мне кажется, это такси шло у нас на хвосте. Я следила за ним, какое-то зловещее зрелище.

– В Венеции сейчас ноябрь, – Фин нетвердо улыбнулся. – Тут все сейчас немножко зловеще, не думаешь?

Мы поднялись по лестнице к массивной деревянной двери и вошли в теплый зал.