– Закололи? Ножом? Типа, в панике?

Тут он изобразил, как протыкает Фина пальцем, испуская тонким голоском крики ужаса. Забавная вышла сценка, но он и сам понимал, что это сейчас неуместно. Фин неловко посмеялся: не судите строго. Когда жуткие типы шутят, люди смеются.

А стук все нарастал. И тут гортанный звук, какой-то низкий то ли рык, то ли хрип, привлек внимание Дэми, и он переметнул взгляд на двери вагона.

– Мужчина не пырнет ножом, – сказал он. – Зачем вы у меня такое спрашиваете? Где убили вашу знакомую?

Но все его внимание сосредоточилось на двери в туалет.

– В Венеции, – ответил Фин.

– Очень жаль! – кивнул Дэми. – Еще тост!

Внезапно в коридоре что-то тяжело громыхнуло, и Дэми аж вздрогнул. Прозвучало это, будто кто-то повалился на стену. Фин ничего не слышал. Он уронил голову на стол и спал.

Дэми, неуклюже поднявшись, уронил и расплескал оставшуюся водку. Ох! – сказал он. Не страшно! Он сходит купит еще, ничего страшного. Ладно, ответила я и прикрыла глаза, чтобы Дэми наверняка заметил, как я засыпаю. Он отошел, а я сквозь ресницы за ним наблюдала и видела, как он пошел к дверям, вышел из вагона, и тут открылась дверь в туалет. Дэми протиснулся внутрь и захлопнул за собой дверь.

Мы подъехали к безлюдному бетонному перрону. Поезд сбавил ход. На мелькавших станционных указателях я прочитала «Брешиа». Фин спал лицом на столе.

– Фин, вставай! – я встряхнула его, но тот лежал в отключке. Я попыталась поднять его, но, даже такого худющего, не смогла. Лежал он мертвым грузом. Он выскользнул у меня из рук прямо на пол и сполз под стол. Поезд встал у пустого вокзала. Я сунула руки Фину под стол и запихнула туда же все наши вещи, будто мы сошли с поезда. И поспешно пробежала через весь вагон к туалету.

Дверь была заперта. Я слышала – внутри что-то чуть слышно стучало, будто кто-то со всей силы бился головой об стену. Я прильнула ухом к двери и услышала чье-то кряхтение.

Я открыла дверь на платформу и стала ждать, слушая, как стук все слабел, становился все тише и тише, а потом и вовсе затих.

Я швырнула пачку «Паприки Экстрим» на перрон, целясь к выходу, и в полете пачка рассыпалась, а чипсы разлетелись продолговатой дугой, будто мы их уронили, выбежав из поезда.

Я свесилась с двери вагона и крикнула под самым туалетным окошком: «ФИН, БЫСТРЕЙ!»

После чего рванула через весь вагон и забилась под стол, вжавшись рядом с Фином, уже вовсю храпевшим.

С грязного пола я видела в проходе самый низ двери в туалет. Она распахнулась. Ноги Звиада были неподвижны, а сам он обмяк на полу. Дэми перешагнул через него, пихнув его ноги за дверь и закрыв ее снаружи монеткой. После чего его ноги скрылись по направлению к выходу. Наверное, хотел выглянуть на платформу.

Прозвучал сигнал к закрытию дверей.

Я закрыла глаза. Двери вагона мягко сомкнулись, и поезд тронулся с места.

44

Когда поезд тронулся в путь, я подняла глаза, и Дэми перехватил мой взгляд. Всего на мгновение. Я выбралась из-под стола, и он следил за мной сквозь стекло, пока ветер трепал его волосы, а поезд катил прочь с платформы.

Я стояла в проходе, и руки у меня дрожали, а сердце припустило галопом. Мне показалось, что меня вот-вот стошнит, но все прошло, а потом опять – будто вот-вот стошнит. Некоторое время я так и металась, тем временем Фин сладко спал на полу.

Я присела.

Через пятьдесят минут поезд неохотно подъехал к Милану. Как часто ходят поезда из Брешии, я не знала. Дэми мог уже нас догнать.

Я выволокла Фина из-под стола, поставила на ноги и буквально на себе стащила с поезда. Спотыкаясь на ходу, мы прошли через перрон в главный зал.