Он цитировал мне их самый громкий хит, что мне показалось довольно вульгарным.

– Фин, зачем ты приходил ко мне домой?

Он пожал плечами:

– Я просто несколько часов бродил по городу и думал о себе любимом. Я сейчас стараюсь поменьше зацикливаться на себе, а тогда я оказался поблизости, вот и решил подумать о ком-то другом. Это часть моих духовных практик. Стараться переключать внимание на других.

– И как оно, работает?

– Иногда. Я же тут. А мог бы дальше шляться и себя костерить.

– Но вместо этого ругался со мной, я угрожала тебе запеченной курицей, а потом мы попали в чудную аварию.

– Да, это мы удачно вышли из дома. А ты как будто помешалась на этом подкасте. О чем там речь?

А мне было так лень что-то выдумывать, и я просто рассказала как есть, что познакомилась с Леоном, когда работала в гостинице, что он мне импонировал, а в подкасте на него как будто клеветали, что Леон был человек хороший, хоть и бесшабашный слегка, и слегка безрассудный, но не откровенно подлый. Гретхен Тайглер – вот настоящая язва. Она и раньше шла по головам, уж мне ли не знать, но ее влияние было так велико, что никто и пикнуть не смел. Пока я все это рассказывала, мое желание увидеться с Адамом Россом только росло, с тем самым Адамом, который читал между строк, кому не надо было все разжевывать до мелочей.

Не выпуская руль, я сказала Фину посмотреть видео дайвера. Его оно настолько ужаснуло, что мне пришлось ненадолго свернуть на обочину. На него оно, наверное, сильнее подействовало, потому что он смотрел его в машине, за окном стояла темень, а его тело пожирало самое себя.

– Видел свет, который исходил у мальчика изо рта?

Фин кивнул:

– Он что-то говорил?

– Нет. Это был отсвет, с налобного фонарика дайвера.

– Меня сейчас вырвет.

Но его не стошнило. Мы посидели, пока ему не полегчало, и поехали дальше.

Когда мы тронулись, я рассказала ему, что Гретхен Тайглер уже препятствовала следствию. Она была выше закона.

– Ты встречалась с ней в том отеле?

– Нет, я с ней никогда не встречалась.

– У тебя есть какие-то улики против нее?

– Она не оставляет улик. Я знала про нее еще до встречи с Леоном.

Я сказала, чтобы он нашел на сайте фотографию Леона с детьми. Он увидел ее и воскликнул:

– Господи, ты только посмотри на них.

Мне было так приятно это слышать, что он разглядел их, их жесты, их нежность друг к другу.

– Снимок сделали за час до того, как он предположительно убил их. Я к тому… – я свернула на пустынном перекрестке налево, – разве он похож на человека, который собирается убить своих детей?

Фин разглядывал фотографию.

– Не похож ведь, правда? – продолжала я. – Он улыбается. Такой счастливый. Виолетта, его дочь, надела колье, которое он ей купил. Просто посмотри на этих замечательных детей, как он ими гордится.

Он замялся, а потом спросил:

– А кто их снимал?

– Что?

– Они же держат бокалы с шампанским, руки у всех на виду. Ни у кого нет селфи-палки. И телефон ни на что не опирается, а значит, снимали без таймера. Если на борту они были втроем, то кто тогда их снимал?

20

Некоторые улицы в Форт-Уильяме сделали пешеходными с тех пор, как я сюда ездила. Припарковаться нам пришлось далековато, но я нашла дом Адама Росса по памяти. Последний раз я там была как будто несколько жизней назад.

Его квартира находилась на верхнем этаже перестроенной виллы грузинского негоцианта, из окна открывался вид на прекрасную площадь.