29

Аэропорт был маленький. Слева от нас – спокойное море, перед нами – пустая парковка, а справа – светлое здание аэропорта. Взлетная полоса тянулась между выходом из терминала и скоростным шоссе в сторону Нэрна. Сквозь стеклянные стены мы увидели за стойкой стюардессу, с припухшим и наштукатуренным лицом, которая отсиживала раннюю смену.

Мы вошли.

Она сказала, что международных рейсов не будет до завтра, но мы ведь могли добраться до Лондона и пересесть уже там?

Мы отошли посоветоваться, и Фин сказал, что мы могли бы отсидеться в замке одного его друга во Франции, около Клермон-Феррана. Может, поедем туда через Иль-де-Ре? Можем пройти по следу Паркеров в городе, поговорить с тем мужчиной из Airbnb и расспросить его о том, кого он видел той ночью на палубе. Я ответила, конечно, я с радостью, отлично придумано. Я соглашалась на все, потому что никуда не собиралась ехать. Я собиралась податься в бега.

Я купила нам дешевые билеты на ближайший рейс. Для внутреннего перелета паспорт мне не понадобился, вылетали мы в Гатвик в 6:20 утра. А сейчас было четыре ночи. Еще два с лишним часа ожидания.

Мы сели в кресла, и я согласно кивнула Фину, мол, да, пусть спросит Трину Кини, можно ли ее расспросить о финансовом положении Леона. Может, за чашечкой кофе? Такая вот валюта знаменитостей. Большинство из нас просто задали бы долбаный вопрос, и все. Но я на все была согласна, потому что даже и не думала садиться в самолет.

Фин вымотался. Он хотел уже пройти контроль и болтаться у выхода на посадку, попивать кофе из автоматов и дремать в креслах. Аэропорт был просто крохотный. Стоило пройти контроль, и я в ловушке. Я сказала, что хочу побыть одна и пойду пока переставлю машину на стоянку длительного хранения. Он насторожился и настоял, чтобы я записала его телефон, а потом заставил меня на него позвонить, чтобы у него был мой номер.

– Ну и, Ван Гога, что ли?

– Что?

– Ван Гога, что ли, украла?

– Да.

– Хм. Оно того стоит. – Он вздохнул и медленно поднялся. – Пойду прилягу, а то упаду.

Я встала следом.

– А я переставлю машину в какое-нибудь не такое заметное место.

Он ответил:

– Не знаю, летала ли ты раньше этой компанией, но тут обязательно прийти за полчаса до отлета, иначе тебя не пропустят.

Я кивнула.

– Серьезно. Меня как-то не пропустили на контроле, хотя самолет стоял прямо у выхода на посадку.

– Ладно, ладно.

В зоне вылета терпеливо ждал охранник, переминаясь с ноги на ногу. Я видела все то, что было за конвейером и дальше, за рамкой металлоискателя, – ряды кресел и стеклянные окна с видом на узкую взлетную полосу. Фин прошел вперед, отдал охраннику свой паспорт, вынул все из карманов, снял ботинки, скинул куртку и сложил вещи в контейнер. Он легонько махнул мне рукой и прошел через рамку.

Приятный он человек.

Я вернулась к машине.

С Северного моря задувал штормовой ветер, вздымая у берега пенистые волны. Я запахнула пальто и стояла, подставив лицо всем ветрам.

А ведь где-то там, в сотнях километров отсюда, мои девочки лежат себе в постельках под одеялами, сомкнув ресницы на мягких, как помадка, веках, а волосы у них струятся по тугой подушке. Когда взойдет солнце, им нужно будет выбрать хлопья на завтрак, выпить молока и собраться в бассейн. Мои дети в безопасности. Все остальное не имеет значения.

Я сбегу, любого, кто бы ни явился, отвлеку на себя ради них. Может, и у той девушки были дети. Может, она тоже думала о них, когда мужчины пришли за ней. Может быть, последнее, что она испытала, – это чувство благодарности и облегчения.

Капот машины Хэмиша помялся в том месте, которым Фин снес дверь другой машины.