Мы пошли через кустарник по тропинке, петлявшей между старой изгородью. Альберт шел впереди. Назад он не оглядывался. Странно мы прошлись, недолго, но напряженно. С каждой секундой я ждала, что Альберт вот-вот подведет нас к растяжке, обернется и начнет стрелять или обернется и рубанет ударом карате, как старый добрый герой. Но с каждым шагом Альберт продолжал бездействовать. Время будто остановилось.

Я не хотела признать очевидное. Почему Альберт заколебался и не сразу повернул дверную ручку, когда заходил в дом? Когда он догадался, что я – Софи? Зачем он отводил меня на вершину холма?

Мы проходили по темной аллее, и тут Альберт обернулся. Я думала, он подает мне знак. Но все было не так. Он переглядывался с мужчиной. Слишком уж долго. Взаимопонимание, значит. У них был план.

Альберт сводил меня прогуляться, чтобы мужчина успел пробраться в дом.

Он все это время знал, что я Софи Букаран. Альберт никогда не был моим союзником. Он не работу мне давал и хорошие рекомендации, а держал меня на поводке, не выпуская из вида. Я для него была разменной монетой, и вот он пустил меня в ход, когда моя цена возросла.

– Альберт, – взмолилась я, – он же убьет меня.

Альберт не мог смотреть мне в глаза.

Я крикнула ему в лицо:

– Чертов подхалим бездушный! Он ведь убьет меня на хрен.

Затылок Альберта стал пунцовым, и он прибавил шагу.

Мы вышли на парковку для персонала. Альберт поднял руку, нажал на сигналку, и из темноты мигнула фарами машина, к ней мы и направились. Рука сжимала меня все сильней.

Избегая на меня смотреть, Альберт открыл заднюю дверцу и отошел от машины. Мужчина пригнул мне голову и грубо затолкал на заднее сиденье. Я упала на бок. Он схватил меня за ноги и запихнул внутрь. Потом отошел и занес было руку, чтобы захлопнуть дверцу.

Но вдруг на нас будто лавина обрушилась.

28

Дверь машины снесло. Мужчины куда-то пропали. Ночь стояла тихая. Я с трудом приподнялась и увидела – дверца отлетела, сама по себе, и заскрежетала по асфальту. Потом я услышала стон. На земле зашевелилось тело, метрах в десяти от меня, в темноте. Мигнули красные фары-близнецы, и загорелись фары заднего хода.

Это была машина Хэмиша. Сигналки до тех пор не горели, а мотор работал так тихо, что никто не ждал машины, гнавшей восемьдесят километров в час, пока она в нас не врезалась и не сорвала подчистую дверь.

Машина Хэмиша круто сдала назад, веером раскидав гравий, и остановилась прямо напротив меня. Передняя дверь распахнулась. За рулем сидел Фин Коэн. Я выпрыгнула с заднего сиденья и залезла к Фину.

Тот дал со всей мочи по газам, едва я залезла по пояс. Я захлопнула дверь и вцепилась в край сиденья.

В зеркало заднего вида я успела заметить, как Альберт, пошатнувшись, встал, обхватив руками голову, а второй мужчина перевалился на земле, прижав к телу руку.

Фин въехал вверх по склону и перевалил за холмик, к парадным воротам. Шлагбаум был опущен. Причем тяжелый, металлический – в рамках антитеррористических мер; я подметила это еще на въезде. Мы бы никогда через него не проехали. Фин резко дернулся влево, снес деревянную ограду загона, проехал с километр по заросшему густой травой выпасу, потом снес еще один участок ограды, полностью обогнул металлический столб и выехал с территории на дорогу.

Фин резко выкрутил руль вправо и выехал на главное шоссе, еле вклинившись перед тяжелым грузовиком, мигнувшим нам фарами.

Мы поспешно оторвались от возмущенно загудевшего грузовика и направились к мосту через фьорд Дорнох и дальше на юг.

Я обнаружила, что сложенная на приборной панели подушка безопасности была теперь с моей стороны. Нетвердой рукой я нащупала и застегнула ремень безопасности.

Фин ошалело смотрел на дорогу:

– Звони в полицию.