– Не знала, что вы курите, Альберт.

Он вытащил одну себе и протянул мне остальную пачку.

– Надо бы бросать.

Я достала сигарету и вернула пачку.

– Я сегодня первый раз опять закурила.

– И как тебе?

– Омерзительно. Великолепно.

Он слабо улыбнулся, и мы прикурили. Взгляд у него как будто потемнел, но по его лицу и так не скажешь, уж тем более в таком сумраке. Но я видела, что он сидит стиснув челюсти, аж губы побелели.

Я спросила:

– Давно вы знаете, что я Софи?

– С тех пор, как Леон Паркер приезжал сюда с Харкен, – он понизил голос. – Он меня тогда спросил, состоит ли в клубе Гретхен Тайглер. Думаю, он уже какое-то время гонялся за ней. Говорил, ты знаешь ее имя, и спрашивал, не упоминал ли я при тебе ее имя. Ловко он придумал выведать. Я ответил, что упоминал, только это неправда. Потом я сам навел справки. И вышел на тебя по упоминаниям о Тайглер.

– Вот так запросто?

Он взглянул на мой шрам и дотронулся до своей брови:

– Довольно характерная метка. Плакаты о розыске были на каждом шагу. Ты знаешь, что с ней случилось?

– С Гретхен?

– Не с Гретхен, – он укоризненно на меня посмотрел. – С другой девушкой. Она тоже затаилась, но ее нашли. Куда ей было с тобой тягаться. У тебя настоящий талант.

– Кто ее нашел?

– А ты как думаешь?

Мы немного посидели, размышляя об этом. Потом Альберт сказал:

– Особа довольно проблемная. Страдала от кокаиновой зависимости. Росла в приемной семье.

Альберт говорил без задней мысли, но и что с того, какое у нее прошлое? Его послушать, так ее убили из жалости, но она погибла насильственной смертью. Тут было бы уместнее упомянуть тяжелое прошлое убийцы, а не девушки. Меня ужаснуло, как бездумно Альберт повторял при мне эту чушь. Но ведь он работал на элитном курорте, выслуживался перед богатеями целыми днями, заискивал перед ними, разделял их жизненные ценности. Явно не из скептиков. Нам, наверное, не стоит касаться вопросов политики, если я хочу сохранить к нему симпатию.

Я сидела, курила и старалась сдержаться и никак его не одернуть. Пот, выступивший от подъема в гору, начал остывать. Одежда под ветровкой прилипла к телу.

– Леон меня, конечно, разочаровал, – сказала я, на самом деле говоря об Альберте, – он мне нравился.

– Неужели?

– А вам нет?

Он пожал плечами:

– Мы с ним одного возраста. Как его ровесник, я о нем, наверное, другого мнения.

– И какого вы о нем мнения?

Он поджал губы и снова повел плечами:

– Карьерист. Делал ставку на свое обаяние. Хороший нюх на деньги, с виду несколько отчаявшийся.

– Отчаявшийся, как будто на мели?

– Ну, думаю, когда-то он был очень даже богат, но это было раньше.

– А мне он нравился, в то время он был, как сказать, вроде и гость, но при других обстоятельствах мог бы быть другом.

Он цинично осклабился и затянулся:

– Они тебе не друзья, Анна. И никогда ими не будут. Запомни, – он посмотрел на меня. Такое чувство, что на прощание, как будто смотрит на меня в последний раз, и тихо-тихо сказал: – Не высовывайся и держись подальше от этого Коэна. Он привлекает слишком много внимания.

– Я лишних неприятностей не хочу.

– Тогда держись в тени, иначе ждать беды. Тайглер не может позволить себе осложнений, типа твоего публичного появления, только не сейчас.