Она была права. Это мимолетный порыв. Под влиянием момента. У меня прямо от сердца отлегло, что эта слабость не досталась мне в наследство от отца и что я не передам ее моим девочкам, что это просто импульсивный порыв.

Трина прошептала:

– Вы считаете, я не права?

– Нет, я думаю, тут вы правы. Многие подходят к самому краю, но это не значит, что у них есть предрасположенность или что это само по себе неизбежно.

– В смысле про самоубийство Леона.

– По большей части правы, но я все равно считаю, что на Дане был кто-то еще.

– Нет, в том смысле, что я сделала окончательный вывод. Как правило «тру-крайм»-подкасты завершают фразой «возможно, этого мы никогда не узнаем». Такая жалкая отговорка. Мне всегда так казалось. Поэтому я и сказала однозначно, что это был он. Теперь я более чем уверена, что это она его покрывала.

– Как вы не боялись Гретхен Тайглер?

Она вздохнула:

– Честно, я о ней понятия не имела. В смысле знала про ее богатство, ее странное происхождение, но кто бы мог подумать, что она вот такая? Я ее в подкасте даже не уличала ни в чем, просто сказала, что ее авторитет мог повлиять на ход полицейского расследования. В этом даже нет ничего провокационного. Теперь-то я просто в дичайшем ужасе.

– Мне уже осточертело дрожать от ужаса перед ней.

Мы оказались на широкой улице, тут было предостаточно лежачих полицейских, деревьев, звуковой ландшафт помягче. Фин шел впереди, но вдруг остановился и свернул в открытые ворота, махнув нам следовать за ним. И мы зашли в парадный двор Британского музея.

Вверх по лестнице, потом через парадную дверь, и мы подошли к столу охранника; тот проверил наши сумки. Затем прошли через металлоискатель и очутились в странных сероватых сумерках застекленного внутреннего дворика. Побрели в западное крыло и сели там на скамеечку: мы с Фином по краям, а Трина посередине.

Мы оказались с тыльной стороны Розеттского камня. Он стоял в стеклянной витрине, и туристы толпились по ту сторону стекла, глядя прямо в нашу сторону.

– Это все Тайглер, – обратилась Трина к Фину. – Она со мной связалась относительно подкаста.

– Гретхен Тайглер угрожала вам?

– Не напрямую. Она кое-кого подослала. Мне велели удалить подкаст. Мол, «это ущемляет интересы семьи», так она сказала. «Аморальное пренебрежение чувствами человека». Все в таком духе. Она выбрала для встречи кафе, где мы с вами только что были, потому что там шумно.

– Чтобы вам не удалось записать разговор?

– Именно.

– И вы выбрали его же, чтобы мы не смогли втайне вас записать?

Трина, как бы извиняясь, пожала плечами:

– Я не знала, что вы за люди и на кого работаете. Она всерьез мне угрожала. Предлагала деньги, чтобы я его удалила. А когда я отказалась, пригрозила, что вышвырнет меня с платформы. После этого они устроили встречу с владельцем, но тот послал их куда подальше, и тогда они попробовали выкупить его платформу за сорок тысяч. Он, слава богу, из богатой семьи и не нуждается в наличных. Иначе пришлось бы прогнуться. В общем, подкаст поднялся на третье место по количеству скачиваний, и все благодаря тому, что вы его назвали кучей дерьма. Чем больше он раскручен, тем спокойнее мне.

– Но я не говорил, что это куча дерьма.

– Вообще-то было такое.

– Нам очень понравилось. Мы просто не согласны с вашим выводом. Да и не такие уж большие это деньги – сорок тысяч.

– Серьезно? А по-моему, немаленькие. На подкастах денег не заработаешь.

– Но вас же спонсируют.

– Едва хватает оплатить аренду студии.