Она взяла букет и осторожно коснулась одного из цветков губами.

— Чудесные… спасибо! Ну что, идём? Там такие роллы с тунцом готовят! А покэ с креветками…

— Юль, а давай в другом месте посидим?

Девушка удивлённо посмотрела на него, но спорить не стала:

— Ну, ладно, давай… а где?

Вспомнилась только шашлычная, которая так нравится Бьёрну, но приглашать туда девушку на свидание определённо не стоило. Руслан растеряно огляделся: его взгляд упал на вывеску с тортиком.

— Давай вот сюда, в кондитерскую! Там наверняка полно вкусных штук!

Юля с сомнением посмотрела в сторону кондитерской.

“А вдруг она на диете, а я тут с такими предложениями?!” — мысленно ужаснулся Руслан, а вслух сказал:

— Ты такая изящная, что можешь все пироженки там съесть — и всё равно будешь стройная-стройная!

Девушка улыбнулась, явно польщённая немудрёным комплиментом. Кивнула и, перехватив букет поудобнее, взяла Руслана под руку.

Сердце лихорадочно забилось где-то в горле, кровь бросилась не в лицо даже, в уши. Но он постарался ничем себя не выдать: шёл ровно, девичью руку держал аккуратно, дышал через раз.

Встречается же Бьёрн с девушками, значит, и он, Руслан, может на свидания ходить. Не всё же за монстрами гоняться.

В кондитерской оказалось светло, приятно пахло шоколадом и свежей выпечкой, на стенах красовались нарисованные, но очень аппетитные кексы, пончики и тортики.

Но, увы, заведение работало только на вынос.

Расстроенный Руслан и недовольная Юля пошли дальше. И Юлино недовольство всё росло. В “Сенаторе” ей не понравились чудовищные цены. В “Старом мельнике” девушку отпугнула публика. В “Сити фуд” её шокировал убогий интерьер. От “Хомячной-Шаурмячной” она и вовсе отвернулась.

Когда они добрались до “Утра Венеции”, небольшого ресторанчика итальянской кухни, Юля была не просто недовольна, а действительно зла.

— Всё! — заявила она, едва войдя в зал. — Тут мы и останемся. Или я домой поеду. Я ногу натёрла и есть хочу! А тут вроде нормально.

Она воинственно глянула на Руслана и прошла к столику на двоих у окна. Что ж, Венеция так Венеция.

— Принесите вазу для цветов, пожалуйста! — повысила голос Юля.

Официант материализовался у их столика, пока они вешали пальто и куртку на вычурную вешалку у стола. С двумя меню и вазой, наполовину наполненной водой.

— Прошу! Давайте поставим ваши чудесные розы на соседний столик, чтобы вам не мешали. Вы позволите?

Розы перекочевали в сторонку, а из горшочка с какой-то зеленью, стоящего на их столике, высунулся “цветок”.

В ожидании заказа они поболтали об учёбе и преподах, о грядущем семинаре по общей психологии и странных запросах “англичанки”. На этом общие темы иссякли.

Не расскажешь же Юле о том, что жёлтый, оранжевый и светло-зелёный цвета отгоняют мелких существ, а белый и, например, голубой — нет. Что плейлист Руслана составлен из песен, заставляющих сверхъестественную мелочь держаться подальше, — он его годами собирал! Что в городской библиотеке есть особый стеллаж для видящих с дневниками, рисунками, заметками, описывающими разных тварей и методы борьбы с ними.

В общем, Руслан — так себе собеседник. А слушать её истории о походах с подругами в ТРЦ или о возмутительном поведении бывшего оказалось не очень интересно.

"Цветок" — прижившаяся среди листьев настоящего растения сверхъестественная сущность — переполз повыше и укоризненно взирал на Руслана поверх салфеток.

— Что там? — Юля проследила за взглядом Руслана, но ничего интересного, конечно же, не увидела. Салфетки, чахлый пучок зелени, грязноватое стекло, за ним — спешащие нахохленные прохожие.