Он еле поднялся, не чувствуя ни отшибленного бедра, ни промёрзших пальцев. Потом, наверное, будет худо, но это потом. Можешь идти — иди.

Поудобнее подхватил ребёнка, закрыл глаза и пошёл.

От холода мучительным спазмом сдавило виски. Тело под тонкой курткой окоченело и казалось чужим, словно Руслан вдруг переместился в манекена.

Много-много шагов спустя под ногами вдруг оказалась заснеженная плитка дорожки. Дальше всё просто — идти по дорожке, не останавливаясь, не замедляя шаг, не открывая глаз.

Мальчишка становился всё тяжелее. Всё сложнее было заставить себя сделать хотя бы шаг. Но он шёл. Потому что нельзя иначе. Нельзя просто взять и умереть.

Нет, он всем назло выживет, может, политикой займётся. Может, будет стихи писать. Или ещё что-нибудь. А для этого надо идти и нести ребёнка.

Неожиданно метель кончилась. Он словно вышел из снежной комнаты в другую, без снега в лицо.

— Руслан!

Он открыл глаза, услышав голос Регины. Девушка стояла среди сугробов и смотрела на него, прижав руки к груди. Рядом, кажется, были какие-то люди, но сил разглядывать их уже не было.

— Вот, — невнятно сказал Руслан, попытался протянуть ей ребёнка и стал заваливаться в снег.

Кто-то подхватил его, кто-то забрал мальчишку. Руслан вдруг ощутил, как ноют застывшие суставы, как становится горячей кожа, как тянет перенапряжённые мышцы.

Регинины знакомые помогли ему подняться в её квартиру. Девушка долго отогревала его: заставила сунуть ноги в таз с тёплой водой и по чуть-чуть подливала горячую. Отпаивала красным чаем с какими-то травками и уговорила съесть шоколадку. От тёплого и сладкого постепенно стало уютно и хорошо. Руслан грел руки о чашку и старался не думать о том, что скажут родители, когда он вернётся домой.

Выбор

Первое, что услышал Руслан, зайдя в квартиру, было:

— Так продолжаться не может! Хватит!

Голос отца был напряжённым и сердитым. Родители стояли в дверях своей комнаты и смотрели на него так, что тут же стало ясно: ничего хорошего не предвидится.

Руслан всю ночь просидел у Регины, отогревался после спасения мальчишки. Часов в пять позвонил Бьёрн, усталый и обеспокоенный: Регина накануне позвонила ему раз двадцать, пока не сообразила поискать другого видящего.

Выслушав её рассказ, Бьёрн сказал: молодцы, сами справились. На вопрос “что это было?” ответил:

— Бродячая метель. Падает со снегопадом, захватывает только видящих и может отводить глаза, путать довольно долго. Ну, пока снегопад не закончится, так что это как повезёт. Спасатели часто удивляются, как иные люди на крошечном участке лесополосы потеряться умудряются, да так что и не вдруг найдёшь. Что? А, нет, изгонять её не надо: она сама улетает. Ладно, все живы-здоровы — круто. А я спать. Третьи сутки на ногах.

Когда Руслан уходил, Регина сказала:

— Я сразу поняла, что Бьёрн нашёл стоящего ученика. Ты — хороший человек, Руслан. Спасибо тебе.

Он почему-то смутился и, пробормотав “не за что”, убежал. Но в глубине души было приятно. И даже десятки гневных сообщений от родителей, которые он прочитал, сев в троллейбус, его не слишком расстроили. Он ведь нашёл то, что искал всегда: тех, кто его понимает. Как там однажды сказала Регина? Надо найти того, с кем можно смотреть на мир и видеть одно и то же. И он нашёл. А ещё он спас человека. То есть, конечно, каждый на его месте поступил бы так же, но всё-таки Руслан гордился собой.

Жаль, родителям не объяснишь. Он честно собирался извиниться за вчерашнее и рассказать, что его срочно позвала подруга, потому что там ребёнок пропал. В общем, всё, как есть, только без бродячей метели.

Но заготовленные фразы вылетели из головы.

— Мы всё знаем, — тяжело глядя на Руслана, продолжал отец.