Руслан смотрел на отца и чувствовал, как изнутри стремительными потоками поднимаются недоумение, обида, раздражение и… страх. Родители уже смотрели на него вот так. Давным-давно. Когда он был совсем маленьким и пытался рассказать им о том страшном, что ходило по подъезду и утащило Катю. Они не верили ему. Он плакал, кричал, показывал на летающих по дому прозрачных бабочек, на сидящего на балконе светящегося кота, на рыбок, снующих в ветвях тополя за окном. Но в глазах родителей росло непонимание, смешанное со страхом.

Руслан так старался забыть то, что случилось тогда. Но прошло тринадцать лет — и они снова смотрят на него с тем же выражением.

— Молчишь? — закипал отец. — Чуешь, что не прав!

— Какие сектанты, пап? — с трудом выдавил из себя Руслан.

— Нам звонила тётя Надя, — сказала мама, нервно теребя платок. — У неё дочь живёт на Лысой горе, Света. Ты её, наверное, не помнишь, но она к нам с тётей Надей заходила несколько раз. Так вот, Света видела тебя там. На Хэллоуин, с местными… хкм…

— Психами! — решительно подхватил отец. — А ты ведь, между прочим, говорил, что с одногруппниками отмечаешь! Мы Славе позвонили. Он сказал: ты вообще ни с кем не общаешься. А нам-то врал всю осень, что то на дачу к одногруппнику, то домой к Славику! Мы-то обрадовались, что друзей нашёл, а ты…

Мама ухватила отца за плечо, чтобы тот не наговорил в запале злых глупостей, и сказала:

— Я у тебя в комнате посмотрела, сынок… ты везде какие-то значки рисуешь… что это?

Она вытащила из кармана домашней кофты блокнот, в котором Руслан учился рисовать знаки.

— Зачем вы шарились в моих вещах? — говорить получалось с трудом. В груди ворочалось что-то тяжёлое и злое.

— А что мы должны были думать? — повысил голос отец. — Шляешься по каким-то притонам, общаешься с психами.

— Боялись, что ты с наркотиками связался… — со слезами в голосе сказала мать.

— Лучше б наркотики! — бросил отец.

— Чем сын-псих, так?! Ах, какой позор, что люди-то скажут! Что тётя Надя расскажет родне!

Раздеться и разуться он не успел. Так и стоял в коридоре у входной двери, взмокший, сердитый, уставший. Почему самые родные люди верят какой-то дочке тёти Наде, а не ему? Почему они смотрят на него, как на психопата? Почему считают его друзей ненормальными? Они же даже незнакомы!

А он, Руслан, ведь человека спас! А Бьёрн чуть не каждый день кому-то помогает. Но им не расскажешь. Они никогда не поверят.

— Не кричи на родителей! — рявкнул отец. — Ты опять видишь всякое, да? Как тогда…

Руслан, не дослушав, развернулся и выскочил за дверь.

Тогда, в детстве, его отвели к психологу. Тот долго беседовал с настороженным маленьким пациентом, а потом сказал родителям, что с ребёнком всё в порядке, что детские фантазии — это нормально. И незаметно подмигнул Руслану. Наверное, тот психолог тоже был видящим. Но тогда Руслан этого не знал. Напуганный недоверием родителей, он не решился рассказать незнакомому дяде о том страшном, которое утащило девочку из четвёртой квартиры. Как мог, притворялся нормальным. Но не смотреть на шевелящееся в углу прозрачное дерево не мог. Психолог тоже на него поглядывал. Интересно, а много ли среди психологов и психиатров видящих?

Пройдя два квартала, Руслан слегка успокоился. Ну, сходил бы к психологу и сейчас. Чего было скандалить? С одной стороны, он понимал, что именно напугало родителей. Но с другой, Руслан точно знал, что прав он, а не они. И если бы они хотя бы попытались с ним поговорить, а не начали сыпать обвинениями и кричать!

Внезапно накатила усталость.

Пасмурное ноябрьское утро навалилось на плечи тяжёлым одеялом.