Тогда море пахнет загадкой и ветром, а не солью и йодом, как сейчас, с утра.

– Кому счастья? Вам, господин?

Викентий едва не поперхнулся утренним кофе. Но нет. Несмотря на неожиданный и, главное, неуместный вопрос поставил чашку на столик и высунулся теперь уже по пояс, глядя вниз. С его второго этажа продавец неведомого счастья был как на ладони: разумеется, мальчишка. Лет пятнадцати, с вихрастой головой, задранной сейчас назад, в застиранной матроске – уже не белой с синими полосками на рукавах, а черт знает какого серого оттенка. Такого же цвета, как глаза, которыми паренек серьезно разглядывал аптекаря.

И босиком. Совсем нищий, его ровесники уже стеснялись ходить без обуви, все же не дети. А он – запросто.

– Почем отдашь? – шутливо спросил Викентий. У мальчишки на плече висела чиненая-перечиненная сумка из парусного холста. Судя по размерам, там не могло оказаться ничего крупнее пригоршни гальки. Или пары раковин. Для отдыхающих и это товар, но зачем называть дары моря счастьем?

– А вам какого? – совершенно серьезно уточнил мальчишка. – Простого человеческого или там… деловое какое нужно? Черных радостей не продаю: чтобы у врага горе случилось или еще чего-нибудь эдакое. Только чистый продукт.

Викентий крякнул. Только хотел прикупить чужой беды, есть кому пожелать, есть, а тут такая закавыка.

– Ну… Давай, что ли… Впрочем, нет! Подымайся-ка сюда, поговорим.

Мальчишка кивнул, поправил сумку, чтобы не сползала с плеча, и пошлепал по горячим камням ко входу в особняк аптекаря. Первый этаж – торговый, на втором комнаты для прислуги и апартаменты самого Викентия. А под крышей мансарда, видевшая немало опытов с лекарствами, минералами, привезенными издалека сушеными травами и прочим потребным в его деле товаром.

Шустрый паренек уже показался в дверях. Аптекарь кивнул ему на стул, допил-таки кофе: остывший только вылить, а заварен он был вкусно.

– Садись, садись… Расскажи-ка… Хотя нет. Как тебя зовут?

– Миклаш.

Аптекарь повторил редкое, неместное имя про себя, словно покатал в закрытом рту леденец, потрогал языком. Мик-лаш. Любопытно.

– Ты не местный?

Мальчишка сидел на самом краю стула, не касаясь спинки. Будто собирался вскочить и сразу бежать дальше.

– Нет. Я странник, господин. Сегодня здесь, завтра там. Земля большая, а счастье нужно повсюду.

– Логично. И ты говоришь, что можешь продать счастье?

– Не продать. Подарить, поменять, потерять у вас под ногами, чтобы только наклонился, протянул руку – и вот оно. С ним же все сложно, со счастьем, но у меня большой опыт.

Хм. Большой… За последние пятнадцать лет Викентий еле-еле освоил второй круг Высшей магии, а для этого тощего вихрастого скитальца эти полтора десятилетия – вся жизнь.

– То есть деньги тебе не нужны?

Миклаш помотал головой.

– Забавно. Ты какой-то странный мошенник, дружок. Тогда зачем тебе это все?

– Это моя судьба, – просто ответил он. – Моя дорога. Очень долго объяснять, да и… мне кажется, именно вы не поверите. И я, конечно, не мошенник.

Викентий обхватил пальцами подбородок, как делал всегда, столкнувшись с непонятным.

– Почему?

– Ну… – Миклаш вдруг ярко улыбнулся, сверкнув ослепительными зубами. – Вы привыкли, что миром правят деньги. Серьезные люди. Знакомства и власть. Одиночество и расчет. Так почти все взрослые думают.