В полутьме помещения разлился чарующий аромат мяса. Да, вот так гораздо лучше.

– Передаю командование капитану, – сказал я, дождавшись, пока тела выдернут из стен и сложат рядком на полу. – Когда очухается. Это его дело разбираться с командным пунктом планеты, а не мое.

– Передача полномочий? – уточнил голос.

Бурков пошевелился и застонал. Вольски приподнялся на одном локте, обвел мутным взглядом умирающего попугайчика пещеру и вновь рухнул на пол. Ничего, отойдет.

– Да.

– Принято.

Когда мы выбрались наружу, стемнело.

Рой беспилотников уже садился на открытую теперь для всех площадку – грани Скалы будто сдвинулись вниз и растворились в ночном воздухе. Экипаж немного смущался друг друга, все же голые, но слаженно работал, отдавая указания Степанычу через голосовую связь севшего строительного робота. С инопланетным голосом же общался исключительно капитан.

– Герман Сергеевич, давай-ка обновим нейросеть! – наклонилась надо мной Эльза со шприцем в руке. – Иди ко мне, мой хороший!

Я мурлыкнул и с удовольствием потерся загривком о прохладную ногу. Котам всегда приятно внимание низших форм разума.

Особенно, если впереди ужин.

Никого не жалко

– Где ж вы деньги взяли? По нынешним-то временам… – глава местной администрации завистливо цыкнул зубом.

Профессор наклонился к нему и тихо ответил:

– Фонд Моргана дал. Американцы.

Ему хотелось важно поднять указательный палец, как перед студентами на лекции, но Иван Сергеевич сдержался. За эту привычку его над ним в институте посмеивались, не хватало, чтобы и этот потертый мужичок, невесть за какие заслуги местный начальник, стал хихикать.

Глава кивнул, не отрывая взгляда от раскопа, что-то соображая про себя. Посмотреть было на что: тут тебе и десяток местных работяг, отвлеченных неожиданными деньгами от повседневного пьянства, и экскаватор – вон он застыл с наполовину опущенным ковшом, будто некое древнее чудовище, и суетливый водитель Гришка, переманенный на время экспедиции из леспромхоза, отгоняет самосвал в сторону. Рядом бытовка и на скорую руку сколоченная из досок кухня, над которой вьется дымок. Жизнь кипит.

– Ну если американцы…

Глава сдвинул на затылок кепку и, не стесняясь, с хрустом почесался.

– Завидую. Если чего найдете – дайте хоть глянуть. Может, чего…

Договаривать он стал. Профессор пообещал. Обещать – не жениться, курица не птица. Пора было спроваживать местную власть подальше и смотреть, что там, в центре кургана.

Пока глава важно залезал в ржавый уазик, к профессору подошли сразу двое: помощница Элина, степенно, сознавая свою неимоверную значимость как ассистент кафедры и заместитель начальника экспедиции, и сын Гошка – тот вприпрыжку. Вырвался из города пацан, свобода, вольный ветер. И десять лет, опять же, в его возрасте все хочется делать быстро.

– Па-ап!

– Иван Сергеевич!

И кому первому ответить? А, на работе все-таки…

– Погоди, Гошка. Да, Элина Романовна?

Рутина, все рутина. Почти не слушая помощницу, профессор медленно пошел по направлению к кургану. Здесь, на севере, эта небольшая в общем-то насыпь смотрелась как гора – неправильной формы оплывший конус посреди чистого поля. Слева, вдалеке, чахлый лес, дальше болота. Ближайшая речка – и та километрах в пяти. А сейчас бы окунуться – плевать, что вода холодная даже в августе.

–…и непременно доложить велели, если найдем артефакты. В Фонде люди серьезные, шутить не любят.

Он кивнул на ходу, улыбаясь: Гошка забежал вперед и прыгал на одной ноге, умудряясь сшибать длинной веткой низкие редкие цветы.