Спать. Спа-ать!

Сигнал общей тревоги противный. Словно у вас в голове завелся двигатель некоего древнего образца: визгливый, шумный, то хлопающий разболтанными поршнями, то ноющий сверлом на высоких оборотах. Дрянь, в общем, а не ощущения. Зато игнорировать его не удастся никому.

– Общая тревога, – монотонно повторял Степаныч. – Общая тревога. Потеря связи с членами экипажа.

Я неторопливо слез с постели. Деваться некуда, надо в техблок идти.

В общей сети уже бубнил капитан:

– Штурман Вольски! Врач Линдберг! Вызывает база, вызывает база!

Ага. Учитывая, что ни их, ни пилотирующую систему ховера – тупую, как и все транспортные автоматы, но все же надежную – не может найти Степаныч, голосовой вызов самое то. Как в лесу покричать. С указанием должностей.

– Что ж за…

Я зашел в техблок и уселся на свободном кресле. Капитан был взволнован. Да что там – капитан был не в себе! Я его прекрасно понимал: ни на голограмме Слюны по центру блока, ни на огромной карте окрестностей лагеря – ничего. Ноль отметок. Два человека и ховер испарились к чертовой бабушке.

– Ответьте базе! Степаныч, запускай глубокое сканирование, метров пять почвы и воды осилишь?

– Да, капитан, есть, капитан. Почва и водоемы – около трех минут. Радиус?

– Ну сам подумай, далеко они могли… Километров сто давай.

– С каменными слоями медленнее будет.

– Ну балбес, что ли? Не в камень же они провалились. Болота щупай, болота!

Бурков снял фуражку и бросил ее на пол. Вытер потный лоб, наклонился над голограммой, словно всматриваясь. Не в себе командир, но и осудить нельзя.

Степаныч где-то высоко над нами скрипел квази-синапсами и щупал, щупал все, до чего могли дотянуться лидары «Айсберга», гравитационные, радио и прочие датчики. Вся мощь современной технологии, не зря же звездолет-разведчик. Хотя и не последней модели, но первые экзопланеты открывали совсем уж на древних аппаратах – и ничего.

– Последний перед исчезновением сигнал ховера откуда был? – уточнил капитан.

– Возле Скалы. Метров пятьсот, – немедленно ответил искин. – Точнее…

Вот придурок Вольски.

Бурков выразился энергичнее, там что-то было про мать и сложную половую жизнь штурмана.

– Да не надо точнее. Все ясно.

– Сканирование закончено, результат отрицательный.

– Надо думать… – капитан откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. – Найду – прибью гада. Своими руками.

Степаныч издал невнятный звук из своей богатейшей фонотеки. Вроде как и ответил что-то, а вроде – и нет. Мне такому учиться и учиться.

– Вот такая фигня, Герман Сергеевич, – сказал капитан. – Лететь надо туда. Нам с тобой.

Он вскочил с кресла. Минута слабости и растерянности миновала, он снова стал самим собой – уверенным и немного грозным командиром.

– Степаныч, код «Пиастры». Капитанский доступ.

Шкаф возле входа, который я уж и не надеялся видеть открытым после посадки – атмосфера пригодна и безопасна, биологической угрозы нет, – распахнулся. Оттуда выдвинулся на держателях скафандр высшей защиты, из-под него вынырнул стеллаж, раскрылся книжкой, давая Буркову выбрать оружие из небогатого, но серьезного арсенала. Я обошел командира и заглянул внутрь шкафа: там еще полно всякого добра, жаль, для меня особо ничего нет.

Странно это все: беспилотники и на саму Скалу садились неоднократно – камень он и есть камень. А с людьми вот какая чепуха вышла. И ховер-то где?

– Шевелись, ждать не буду!

А я что? Я уже запрыгнул в грузовой отсек.