Изменить размер шрифта - +
Затем все письма покойницы жены: их немного,  ибо мы расставались
редко и  ненадолго. Немногочисленные  письма друзей  - вот и  все. Несколько
перевязанных  стопочек  в  ящике  стола. Больше  делать  нечего,  разве  что
написать  еще  набело  ходатайство:  "Имярек,  государственный  служащий  на
пенсии, ходатайствует о переводе на тот свет. См. документы от А до Я".
     То  были  тихие  и  почти  приятные два дня, когда  я занимался  своими
бумагами;  если не  считать  болей в области  сердца,  мне  полегчало,- быть
может, причиной тому были покой,  тенистая прохладная комната, щебет птиц за
окном и  старые,  немного  трогательные документы  на столе: каллиграфически
выписанные  школьные табели,  девичий почерк  жены, плотная бумага служебных
документов,- я рад был бы  прочитать  и  увязать больше бумаг, да жизнь  моя
была обыкновенна;  я всегда любил аккуратность и никогда не хранил ненужное.
О господи, нечего даже приводить в порядок, - такой несложной и обыкновенной
была моя жизнь.
     Нечего больше укладывать, а во мне все еще сидит - как бы это  назвать?
- мания порядка. И я без нужды завожу часы, которые завел недавно, без нужды
выдвигаю  ящики  -  нет ли в них  еще чего, не  замеченного мною.  Вспоминаю
учреждения, в которых работал,- не осталось ли там чего-нибудь, чего бы я не
завершил, но перевязал ленточкой? И уже не думаю я о зяблике, который глянул
на  меня одним глазком, словно  спрашивая: а ты  кто таков? Да, все  готово,
словно мне  предстоит уезжать, и вот я жду, когда  подадут машину; вдруг так
пусто  становится,  не  знаешь,  что бы  еще взять  в  руки, и  озираешься в
сомнении,- не забыл ли чего. Ну да, вот  в чем дело: беспокойство.  Я искал,
что бы еще привести в порядок,- да нечего было; осталось лишь беспокойство -
не  проглядел ли чего важного; глупость, конечно, но  - вспухает, как страх,
как  физическая стесненность у сердца.  Пусть так, больше нечего  делать;  а
дальше-то что? И тут мне пришло в голову: наведу-ка я порядок в своей жизни,
вот  и дело. Одним словом, напишу обо всем, чтоб потом аккуратно  сложить  и
перевязать ленточкой.
     Сперва  мне стало чуть  ли не смешно: господи, к  чему это, на что? Для
кого будешь писать? Такая обыкновенная  жизнь - о чем и писать-то?  Но я уже
знал тогда, что буду писать, только  сопротивлялся еще - из  скромности, что
ли,  или  еще почему.  Ребенком  я видел,  как умирала старуха соседка: мама
посылала меня  к ней, чтоб принести, подать ей что нужно. Это была нелюдимая
старуха, никогда ее не видели на улице или разговаривающей  с кем-либо. Дети
немножко боялись ее за то, что была она так одинока. Раз как-то мама говорит
мне: сейчас к ней не ходи, ее сейчас исповедует священник. Я не мог постичь,
в чем  может  исповедоваться  такая  одинокая  старая женщина;  мне  страшно
хотелось прижаться носом к ее окошку, чтоб увидеть, как она  исповедуется. А
священник пробыл у нее почему-то до бесконечности долго. Когда я после зашел
к ней, она лежала  с закрытыми глазами, и на лице ее  было такое  покойное и
торжественное выражение, что мне стало не по себе. "Вам что-нибудь нужно?" -
еле  выговорил я; она  лишь покачала головой.
Быстрый переход
Мы в Instagram