Loading...
Изменить размер шрифта - +

Банки по всему континенту стали требовать возвращения долгов, что поставило в трудное положение среди многих других и компанию Блэндингсов – Дирингов. Неизбежным последствием этого была всеобщая паника среди бизнесменов, особенно таких спекулянтов, как Джон Блэндингс.

– Бедняги напоминают змею, пожирающую себя с хвоста. Классический порочный круг, – не преминул заметить Крег, описывая сложившееся положение своим друзьям и Адди. – Джордж, я хочу, чтобы ты велел всем брокерам скупать все акции Блэндингсов – Дирингов. А ты, Джейсон, можешь намекнуть Джону, что знаешь, где можно одолжить деньги под низкий процент, чтобы заполнить дефицит, прежде чем банки начнут обходиться с ним как с банкротом.

Джейсон кивнул и потер виски пальцами руки.

– Эйб, как у нас дела с рабочей силой?

– Лучше, чем мы ожидали. Около шестидесяти процентов набранного состава – темнокожие.

– Это была гениальная идея, Эйб. Туземцы не удерут на прииски, как стая зверушек. Кварцедробилка в Балларате в рабочем состоянии?

– Да, и я велел нашему управляющему обещать людям крупные премии, если они останутся. Да еще и участие в прибылях.

– Прекрасно. Я не знаю, почему большинство предпринимателей такие тупоголовые. Неужели они не понимают, что доля в прибыли стимулирует хорошую работу?

– То же самое Теренс Трент говорит о правительстве. Чем большее участие принимают люди в управлении обществом, чем активнее, обладая правом голоса, они могут высказываться о законодательстве и законах, тем патриотичнее и предприимчивее становятся.

– Теренс – парень с головой. Моего будущего зятя наверняка ждет блестящее будущее.

Месяцем раньше Джуно и ее жених возвратились из Южной Австралии. Встреча с дочерью была для Крега такой же радостной, как предыдущие встречи с Джейсоном и Адди.

– Ты всегда была моей любимицей, – сказал он темной экзотической красавице. Хотя рот и подбородок были такими же, как и у ее матери, тонкий нос напоминал своим римским изгибом орлиный нос Крега. Молодой Трент понравился Крегу с первой же встречи. Он был похож на Уилла Уэнтворта в молодости: шапка вьющихся рыжих волос, большой завиток на лбу, обезоруживающая мальчишеская улыбка и спокойные манеры сдержанного человека. Но когда затрагивались вопросы политики и социальных реформ, он тут же сбрасывал тогу своей юной сдержанности и темпераментно вступал в бой с ветеранами-политиками вдвое старше и опытнее его.

Как-то Адди призналась Крегу:

– Меня не перестает мучить чувство вины. Все эти годы я и дети жили под крышей дома Джона. Пользовались его защитой и любовью. А теперь я участвую в заговоре против него. Мне от этого не по себе.

Крег положил руки на ее плечи.

– Послушай, Адди. Я понимаю и даже разделяю твои чувства, но ты не должна испытывать чувства вины. Ведь никакого заговора против Джона нет. Его беды проистекают из его близорукости, точнее сказать, неумения предвидеть будущее. Джон и весь его класс живут в прошлом, вместо того чтобы смотреть в будущее.

– Крег, все это, возможно, и так, но, пожалуйста, не обманывайся относительно мотивов своих действий. Именно по личным мотивам ты хочешь уничтожить Джона. Конечно, у тебя есть полное право не любить его за многие беды, которые выпали на твою долю в юности. Но я не могу не сочувствовать ему в эти трудные для него дни.

– Аделаида, моя дорогая. Ты частично права, – согласился он. – У меня и в самом деле есть личные счеты с Блэндингсом, но я отнюдь не замышляю против него никакой вендетты. Если уж говорить откровенно, погубить Джона никоим образом не входит в мои планы. – На его лице появилась загадочная улыбка. – Более того, я собираюсь спасти его.

Быстрый переход