Ненавижу его, гневно подумала она. И я заставлю его сполна расплатиться за все, что он успел натворить!

Наверное, столь жестокая утрата ребенка попутно разрушила всю ее страстную любовь к Коннору. Ее не успевшее расцвести чувство увяло и погибло, и его сменило то же холодное, бесстрашное отчаяние, что помогло ей выжить, в одинокие детские годы и ужасные первые недели брака.

О да, она отомстит и Коннору Макджоувэну, и его бессердечным дружкам, прежде чем уедет отсюда. Они еще пожалеют о том дне, когда им пришла в голову мысль впутать Джемму Бэрд в свое проклятое пари!

Тряхнув головой, она повернулась спиной к этим спесивым Макджоувэнам, предкам того самоуверенного типа, за которого ее отдали замуж. Ну и черт с ним! Если уж на то пошло — черт с ними со всеми! Она, пожалуй, и впрямь задержится здесь до того дня, когда не только Коннор, но и весь клан Макджоувэнов пожалеет о том, что она стала членом их семьи.

— Ха, а почему бы и нет? — воскликнула она вслух.

И, снова тряхнув головой, заторопилась к себе в комнату, чтобы подробно продумать план мести.

Глава 24

— Вот, возьмите, сэр, — укоризненно произнес Джейми. — Не запутайтесь в ремне.

Коннор, наклонившись, потянулся со своего седла за фляжкой, которую протягивал ему слуга. С самого рассвета, когда они тронулись в путь, и до сей минуты, когда на горизонте показались башни Гленарриса, хозяин пил не переставая — и, судя по всему, не собирался прерывать это увлекательное занятие и теперь.

По мнению Джейми, Коннор выглядел просто ужасно. Небритый подбородок потемнел от щетины, а под глазами залегли темные круги — чего никогда не бывало прежде. По сути дела, за все время пути вплоть до последней их ночи в гостинице, когда Джейми приготовил Коннору горячую ванну, он не имел возможности толком разглядеть лицо хозяина — настолько они спешили. И то, что он теперь увидел, привело его в отчаяние. За последние месяцы Коннор сильно похудел и на его лице проступили первые признаки старения. Его манеры стали еще более грубыми и высокомерными, нежели Джейми мог припомнить. Более того, он непрерывно пил, а ведь Джейми никогда не замечал в нем такого пристрастия к спиртному.

Это все из-за проклятого дурацкого пари, думал Джейми, наверное, уже в сотый раз за те пять дней, что они сломя голову мчались прочь из Эдинбурга. Не вызывало сомнений, что именно это пари так разительно изменило лорда Коннора. Это казалось тем более удивительным, что все предыдущие пари были не менее глупы и опасны, чем это — ведь недаром голова у Джейми давно стала совсем седая.

Обычно из всех прежних эскапад Коннор выходил легко и беззаботно, иногда став богаче, иногда беднее, чем раньше, но при этом неизменно оставаясь веселым и довольным собою. Но не на сей раз.

Наверное, что-то очень уж необычное обнаружилось в этой английской девице, если в глазах лорда Коннора поселилось постоянное выражение тревоги. Повернувшись в его сторону, Джейми увидел, что хозяин уже осушил фляжку с бренди и сунул ее в боковой карман. Черты его лица словно закаменели, и Джейми горестно вздохнул, так как слишком хорошо знал, что это означает: еще в детские годы никто не в состоянии был понять, что Коннор думает или чувствует, когда у него становилось такое лицо.

Внезапная догадка почти физически ошеломила Джейми. Приоткрыв рот, он недоверчиво уставился на резкий профиль хозяина. Уж не сказали ли Картер с Кингом правду? Неужели Коннор Макджоувэн действительно влюбился в девушку, которую взял в жены?

Нет, ни за что, этого просто не может быть! Что же это за любовь такая, если из-за нее он проломил нос Кингу Спенсеру, а вот теперь напивается до положения риз на Большом Северном Тракте?

— Джейми! — неожиданно рявкнул Коннор.

Оглядевшись, Джейми обнаружил, что в задумчивости сильно отстал от хозяина.