Ему захотелось поговорить с ней наедине, однако это было невозможно. Джечерн уже вскочил из-за стола и подошел к нему, чтобы похлопать по спине. Мод и Дженет хором настаивали, чтобы он присоединился к ним и хоть что-нибудь поел. Коннор неохотно отвел глаза от Джеммы и занял место между двумя дамами.

— Доброе утро! — громко поздоровался он с сидевшим напротив дядей Леопольдом.

— Ась? Что такое? — переспросил тот.

— Я сказал «доброе утро»! — проревел Коннор.

— И нечего так орать! — возмутился дядя Леопольд. — А ну-ка Джемма, — добавил он, обратившись к хозяйке, — накорми этого молодца. Может, он тогда чуток подобреет.

— Я очень в этом сомневаюсь, — в унисон пропели Мод и Дженет.

Коннор присоединился к общему взрыву хохота, и атмосфера за столом заметно разрядилась.

— Вчера вечером здесь было намного больше Макджоувэнов, — заметил Коннор, обводя взглядом собравшееся за столом общество. — Разве, кроме вас, здесь никого больше не осталось?

— Что такое? — переспросил дядя Леопольд. — Что там моталось?

— Ничего не моталось, дядя! — Джемма с улыбкой потрепала старика по руке. — Коннор хотел узнать, сколько гостей осталось!

— Извини! Ты ведь знаешь, что я глуховат! — прокричал в ответ дядя Леопольд.

Когда-то этот мудрый человек был душой любой компании. Коннор уже забыл, что в юности очень любил его. А вот в последние годы старик стал казаться ему досадной помехой. Так же как и Мод. Но здесь, в уюте обшитой дубовыми панелями столовой, эти двое вновь обрели для него привлекательность. Подумать только, даже Дженет показалась ему не такой спесивой, как обычно, когда с улыбкой предложила ему попробовать ягодного желе.

Он с удивлением подумал, что именно Джемме удалось настолько их смягчить. Или он сам смягчился? Неужели ей каким-то образом удалось сделать его более терпимым к людям, чье присутствие еще недавно выводило его из себя?

Эта мысль вызвала у него невольную улыбку. Намазывая маслом булочку, он посмотрел на Джемму и возликовал: оказывается, она тоже смотрела на него и смущенно покраснела, словно пойманная на месте преступления, когда глаза их встретились.

— Ты знаешь, — нарочито невинно сказал он, — я сегодня спал, как бревно.

— Вот как? — она зарделась еще сильнее, — Ну да. И сожалею лишь о том, что слишком быстро заснул, когда творились такие интересные вещи.

Он знал, что она отлично поняла, что он имеет в виду: ее щеки из розовых стали пунцовыми, а взгляд метнулся в сторону.

Коннор заметил; что она сегодня по-новому уложила волосы и благодаря этой прическе казалась трогательно юной и невинной. Утренний туалет кремового оттенка, отделанный серым и зеленым шитьем, придавал ее облику такую свежесть, что ему немедленно захотелось схватить ее в охапку и заняться любовью прямо здесь, на столе.

Черт бы ее побрал! Как она смеет столь чинно пить чай, ведь ей прекрасно известно, что он безумно хочет ее! А хуже всего было то, что их и без того сложные отношения теперь запутались окончательно. Самоуверенная дама, что сидела напротив него в новом кремовом туалете, с уложенными по-новому отросшими локонами более в нем не нуждалась. Она показала ему это достаточно наглядно прошлым вечером, когда так рассудительно предложила убраться из его же собственного дома. И хотя ему все еще ничего не стоило заставить ее щечки алеть словно маков цвет, вряд ли теперь он сможет сломить ее сопротивление с помощью простого ухаживания, как когда-то в хижине старого Ферпоса Додсона.

При одном воспоминании о тех днях у него заныло сердце.