|
Сталкер, которого звали Василием, от пережитого в «карусели» ужаса верной смерти, за которым последовало чудесное спасение, натурально двинулся умом. От него буряковчане узнали, что вокруг деревни простирается проклятая земля, рождающая нелюдей-мутантов и иных чудовищных тварей. Василий рассказал про выбросы, про аномалии и артефакты, про схватки сталкерских кланов и прочие реалии Зоны. Он только не упомянул, что аномальная Зона охватывает не слишком большую территорию вокруг бывшей ЧАЭС, а за ее Периметром по-прежнему существует обычный мир. Нет смысла винить беднягу. Что смог, то и рассказал. Уже и то было облегчением, что снаружи не ядерная пустыня, а они не остались последними людьми на Земле. Но когда на участке семейства Нечипорук обнаружился выход из пространственного пузыря, наружу ушли немногие. Во-первых, не сразу стало понятно, что это выход. А, во-вторых, не было смысла менять обустроенный быт на красочно расписанные Василием ужасы Зоны. Тем более две молодые семьи успели обзавестись потомством, а еще две как раз ждали прибавления. И все-таки несколько холостяков ушли — и канули в неизвестность. Лишь через два долгих года Петька Нечипорук рискнул пройти через «карусель» и заплатил за это тремя пальцами на левой руке. Он вернулся с известием, что большой мир по-прежнему существует, и поднял в деревне такую бурю, что отголоски ее улеглись совсем недавно. В общем, спокойно в Буряковке не было, о нет. — Извините, я совсем вашу жизнь не представляла, — покаялась Мышка. — Я хотела сказать, спокойно в том смысле, что выбросы у вас тихие, аномалий нет… или есть? — Аномалий действительно почти нет, — махнул рукой Семен. — Только «жгучий пух» в покинутых домах произрастает, мы его поначалу «чертовой паутиной» кликали. Еще за огородами «сковородка» есть — «жарка» по-вашему. Но слабенькая. С теми, что у вас снаружи, не сравнить. И яма со «студнем» имеется, мы ее забросать хотели после одного случая, но побоялись — вдруг «студень» в другом месте полезет? Просто огородили ее, чтобы детвора больше не лазила… Кажется, Красиловы были готовы излагать гостям историю Буря-ковки во всех красочных подробностях, но Мышка давно хотела свернуть на тот единственный момент, который ее интересовал. Апокалипсис в одной отдельно взятой деревне был безусловно достоин описания — однако девушка хотела поскорее узнать про брата. У каждого свой личный апокалипсис, если уж на то пошло. — Можно вопрос? — быстро ввернула она. — Мы вообще-то одного человека разыскиваем, потому и пришли сюда. Мальчика… подростка четырнадцати лет. Его зовут Матвей… хотя он мог своего имени и не помнить… ну, неважно. Важно вот что — его родителей… ну, приемных родителей, четыре года назад убила химера. Здесь, в вашей деревне. Где он? Где Матвейка? Хозяин дома методично кивал в такт торопливым словам Мышки, и девушка уже уверилась в том, что все это ему известно. Однако вместо того чтобы тотчас ответить ей, Семен озадаченно нахмурился. — Четырнадцати лет? У нас таких нету. Старше — пожалуйста, вон Никите моему шестнадцать. Есть и мелкая детвора, десятилетки, а от двенадцати до четырнадцати как раз дыра. — Он здесь! — настойчиво повторила Мышка. |
