– Подожди минуту, – резко говорит он в трубку и кладет ее на обнаженную грудь. – Все в порядке?

– Конечно, не буду тебе мешать.

В задумчивости он постукивает телефоном по груди и осматривает мое обнаженное тело с головы до ног.

– Я не хочу, чтобы ты уходила. – Его взгляд находит мой, и я понимаю двойной смысл слов. Он наклоняет голову, и я робко подхожу, удивленная просьбой, но не своим набирающим обороты желанием.

Миллер смотрит на меня с намеком на улыбку, затем берет за руку и целует верхушку нового кольца.

– Садись. – Он тянет меня, пока я не падаю на его голые колени. Каждая мышца в теле напрягается, когда я ощущаю полуэрегированный член между ягодиц. Откидываюсь назад и устраиваюсь на груди Миллера, утыкаясь головой в изгиб его шеи.

– Продолжай, – приказывает он в трубку.

Я улыбаюсь про себя способности Миллера быть со мной таким нежным и заботливым, и таким наглым и резким с кем бы то ни было на другом конце провода. Он обвивает меня мускулистой рукой и крепко прижимает к себе.

– Это Ливи, – шипит Миллер. – Я мог бы говорить хоть с чертовой королевой, но если нужен Ливи, то королеве придется нахрен подождать.

На моем лице отражается смущение, смешанное с легким удовлетворением, и я поворачиваюсь к нему. Хочу спросить, с кем он говорит, но что то останавливает меня. Из трубки доносится знакомый мягкий, очень дружелюбный голос.

Уильям.

– Рад, что мы прояснили это, – фыркает Миллер, невинно целуя меня в губы, прежде чем вновь прижать мою голову к изгибу шеи, и ерзает на кресле, притягивая еще ближе.

Он замолкает и лениво играет с прядью моих волос, покручивает, затем дергает ее, и я легким тычком по ребрам уведомляю о том, что мне неприятно. Слышу мягкие интонации Уильяма, но не могу разобрать слов, тем временем Миллер раскручивает локон, только чтобы закрутить его обратно.

– Ты что нибудь узнал по этому поводу? – спрашивает Миллер.

Я понимаю, что они, скорее всего, обсуждают, но тем не менее, слушая его ровный, отстраненный голос, сидя у него на коленях, мое любопытство разжигается еще больше. Мне следовало держаться подальше от кабинета, но теперь я лихорадочно обдумываю, что мог обнаружить Уильям.

– Минуточку, – выдыхает Миллер, и боковым зрением я вижу, как его держащая телефон рука падает на подлокотник. Он отпускает мои волосы, вероятно, оставляя их в полном беспорядке, хватает меня за щеку и поворачивает к себе. Пристально глядя мне в глаза, он на ощупь нажимает кнопку на телефоне и кладет его на стол, не отрывая от меня взгляда. Даже чтобы проверить, куда он положил аппарат или выровнять его.

– Уильям, поздоровайся с Оливией.

Беспокойно ерзаю на коленях Миллера, и безмятежность, которую я ощущала, заключенная в его объятьях, начинает испаряться под натиском других чувств.

– Здравствуй, Оливия. – Голос Уильяма успокаивает. Однако я не хочу слышать ничего из того, что он собирается сказать. Он предупреждал меня держаться подальше от Миллера, едва узнал о наших отношениях.

– Привет, Уильям, – быстро поворачиваюсь к Миллеру, готовая встать с его колен, – оставлю вас спокойно работать.

Но никуда не ухожу, потому что Миллер медленно качает головой и крепче сжимает меня.