Ощущение мягких губ на виске возвращает меня к действительности.

– Тогда это не имело значения, – признается Миллер.

– А сейчас? – Лаконичный вопрос Уильяма подразумевает только один верный ответ.

– Сейчас я забочусь только  о безопасности Оливии.

– Правильно, – резко бросает Уильям. Я смотрю на Миллера, он погрузился в раздумья, уставившись пустым взором через весь кабинет.

Мне невыносимо видеть его таким разбитым. Я часто замечаю за ним такой взгляд в никуда, и это беспокоит меня как ничто другое. Ощущаю себя беспомощной и бесполезной. Не говоря слов утешения, кладу ладонь ему на шею, притягиваю ближе к себе и утыкаюсь лицом в его заросшее щетиной горло.

– Я люблю тебя. – Признание, произнесенное шепотом, легко слетает с моих губ, а чутье подсказывает, что постоянное заверение в своей любви – это все, что я могу предложить. Неохотно и без возражений понимаю, что так оно и есть.

Уильям продолжает.

– Не могу поверить, что ты оказался настолько глуп, что уволился.

В одно мгновение Миллер весь напрягается подо мной.

– Глуп? – шипит он, передвигая меня на коленях. Из за соприкосновения наших обнаженных тел я почти физически ощущаю его эмоциональный накал. – Ты полагаешь, что я должен продолжать трахать других женщин, когда связан с Оливией? – Мое лицо искажается в отвращении от грубого высказывания и возникших образов ремней и…

Хватит!

– Нет, – не отступает Уильям, – я считаю, тебе не стоило хвать звезд с неба. Все проблемы исчезнут, если ты поступишь правильно.

Правильно. Бросит меня. Вернется в Лондон и будет Особенным.

Я не в силах сдержать ярость, зародившуюся во мне из за слов Уильяма, по большей части из за того, что он делает все, чтобы выглядеть придурком.

– Он может быть со мной. – Даю себе волю и сопротивляюсь хватке Миллера, сажусь и как можно ближе наклоняюсь к телефону, чтобы он мог слышать меня громко и ясно. – Не смей вновь заводить этот разговор, Уильям! Хочешь, чтобы я всадила в тебя нож?

– Оливия! – Миллер тянет меня обратно к своей груди, но гнев придает сил моему хрупкому телу, и я отмахиваюсь от него, возвращаясь к телефону. Четко улавливаю его раздражение, но меня не остановить.

– Я знаю, что это не угроза насилия, Оливия, – замечает Уильям с легким смешком в голосе.

– Грейси Тейлор, – произношу сквозь стиснутые зубы и не получаю никакого удовольствия, когда слышу на другом конце провода выдох полный боли. – Я видела ее? – Миллер незамедлительно притягивает меня ближе, а я пытаюсь отделаться от его крепкой хватки. – Это была она? – выкрикиваю, в безумии толкая Миллера локтем под ребра.

– Черт! – взвывает он, ослабляя хватку. Устремляюсь к телефону и пытаюсь вдохнуть немного кислорода, чтобы потребовать ответа, но Миллер бросается вперед и сбрасывает звонок.

– Что ты творишь? – кричу, отбиваясь от его цепких рук, пока он пытается схватить меня.

Миллер побеждает. Рывком притягивает меня к себе, крепко обхватывая размахивающие руки.

– Успокойся!

Мной движет чистая ярость, решимость затмевает все остальное.

– Нет! – Я испытываю прилив сил и поднимаюсь, яростно выгибая спину, пытаясь вырваться из хватки еще больше обеспокоившегося Миллера.