Мне нужно было срочно принять ванну, и желательно с какими-нибудь успокаивающими солями. Хотелось верить, что в его аптечке завалялось что-нибудь.

Глава 12

 Торн

Эллинг представлял собой лачугу, вырубленную в зубчатых скалах вдоль северного побережья Тихого океана, недалеко от национальной зоны отдыха, которую я полностью обследовал. Повсюду у меня были установлены камеры, не заметные глазу. Попасть в домик было непросто: несмотря на то, что мы проложили неплохой маршрут, не один из моих людей уже срывался с тропы в пропасть. Океан неистово шумел, когда я спускался по изогнутой скале: ночью здесь очень темно, но я знал, как опасно внизу.

Яйца все еще горели, в груди жгло. Я уже и забыл это чувство.

Руки больше не дрожали, но живот болел, как обычно. Мне вдруг пришло в голову, что, возможно, придется отпустить Алану, когда мое тело прекратит борьбу с этой болезнью или проклятием, что бы это ни было, черт возьми.

Если я не мог защитить ее, то нужно было позаботиться о том, чтобы рядом с ней был тот, кто сможет это сделать.

Я бросил взгляд на бескрайнее темное море. Люди на своих роскошных яхтах видели вокруг себя просто острые обветренные скалы, но так и должно было быть.

Замаскировать тропу к домику было несложно. В этом районе невозможно добраться до берега из-за высоких и опасных скал, выступающих по всей береговой линии. Некоторые из них уже были здесь, когда я купил землю и построил свой дом в нескольких милях от побережья, но с годами их стало больше. Ветер дул мне прямо в лицо, но я терпел, не желая показывать слабость людям, стоящим позади меня. Многие и не знали, что я испытывал по-настоящему леденящую боль: я замерзал изнутри так же, как древний гранат, питающий «Малис Медиа».

Это приводило меня в бешенство, и я зарывался глубже в себя и свою тьму, чтобы согреться.

Наконец я добрался до пещеры. Она представляла собой один просторный зал, усыпанный со всех сторон природным твердым камнем. В этой скале изначально не было гранатов – я вручную украсил ими пол, потолок и все стены.

Несмотря на то что мы были внутри, я слышал, как снаружи волны бились о скалы. Два парня, которых схватил Джастис, сидели на металлических стульях со связанными за спиной руками. Я достал из кармана мятную конфету собственного приготовления и положил в рот.

Головы обоих пленников были опущены и накрыты мешками, а из их порезов сквозь ткань рубашек сочилась кровь.

Джастис, как обычно, стоял в дверях. Двое моих людей с окровавленными костяшками расположились по бокам от нас. Приказа не принимать участия я им не давал.

Я сорвал мешок с первого парня и откинул его голову назад. Это был коренастый, крепкий мужчина лет тридцати. Он втянул носом кровавые сопли, метнул на меня злобный взгляд и в долю секунду переменился в лице. Его глаза округлились, а смуглое лицо побледнело. Он сглотнул и начал дергаться на металлическом стуле, привинченном к каменному полу. Его губа была разбита, а карие глаза затуманены, как будто он заработал сотрясение мозга. По крайней мере одно точно.

Он уставился на меня.

– Ты знаешь, кто я? – тихо спросил я.

Он снова сглотнул и начал озираться по сторонам: его взгляд остановился на Джастисе, а затем вернулся ко мне.

– Кажется, я слышал, как один из твоих людей назвал тебя по имени. Ты Торн Битах? – В его голосе была слышна нотка надежды, что это неправда.

– Да.

Его плечи опустились, а взгляд устремился в пол.

– Чего тебе надо?

– Заткнись на хрен, – зашипел его приятель, сидевший рядом. Его голос звучал глухо из-за мешка на голове.

Я ударил его дважды прямо в лицо, отчего он, сначала откинувшись назад, подался вперед – насколько ему позволяли ремни – и спустя мгновение отключился.