Он снова сглотнул.

– Да. Да, чувак. Определенно жива. Им не нужна ее смерть. Правила просты.

Мне нравились четкие правила.

– А что насчет семьи Соколовых?

– Я ничего не слышал. – Ренальдо оглянулся по сторонам. – Ты убьешь меня? – Задав мне этот вопрос, он, надо сказать, проявил изрядное мужество.

– А стоит? – спросил я, наклонив голову набок.

Он закашлял.

– Может, не надо?

– Где его телефон? – спросил я.

Один из моих парней передал телефон Джастису. Тот поймал его в воздухе и поднес экран к лицу Ренальдо, чтобы разблокировать. Пока Джастис листал телефон, на его суровом лице не было никаких эмоций. Наконец он покачал головой. В телефоне не оказалось ничего противозаконного или оскорбительного.

– Ты охотишься на детей? – спросил я.

Ренальдо поморщился.

– Нет, это мерзко, – вздохнул он. – Девушками занимается начальство, и я это ненавижу. – Казалось, он говорил правду.

– Наркотики? – спросил я.

– Да, – сказал он, снова бросив взгляд на своего полулежащего без сознания приятеля. Возможно, я врезал ему слишком сильно, что вдавил нос прямо в мозг. – Я принимаю заказы и исполняю, но у меня нет доступа к источникам. У меня не очень высокое положение. Пока.

Я протянул руку к мешку на голове другого парня и, сдернув его, увидел широко открытые пустые глаза. Да, я действительно убил его.

Нижняя половина лица была залита кровью из разбитого носа. На вид ему было около сорока.

– А он?

Ренальдо заерзал на стуле и что-то недовольно пробормотал.

– Он был выше по рангу, – ответил парень, побледнев. Определенная высокая нотка в его голосе привлекла мое внимание. Я кивнул Вайнду, тихо сидевшему в глубине пещеры, и тот подошел к телу и достал телефон. Потребовалось три попытки, чтобы наконец разблокировать устройство. Изучая информацию в нем, Вайнд напрягся.

– Дети? – спросил я.

Он кивнул.

Черт, я ненавидел педофилов и, похоже, убил того, кого надо.

Ренальдо согнулся, словно понимая, что его вот-вот убьют.

– Я этого не знал, но меня это не удивляет. Рэтчет был придурком, – сказал он, вздохнув. – Может, мне не следует этого говорить, но почему бы не сказать правду перед смертью?

Потому что правда часто бывает неуместной и вскрывается слишком поздно.

– Ради чего тебе жить? – спросил я, доставая из заднего кармана шоколадку.

– Ради ребенка, – тихо ответил он. – Моя девушка беременна нашим первенцем.

– Ты думаешь, это остановит меня от того, чтобы убить тебя? – спросил я, жуя шоколад, чтобы избавиться от привкуса мяты во рту.

Он посмотрел на каменную стену, отделяющую нас от моря.

– Нет. Я слышал о тебе. Все слышали. Ты убийца.

– Это правда, – согласился я, ощущая, что шоколад начал действовать. – Но еще я бизнесмен.

В его глазах мелькнула надежда, но он сразу же попытался это скрыть. Все люди, возможно, за исключением меня, надеются, нравится им это или нет. Думаю, это каким-то образом заложено в ДНК. Я вспомнил, как Алана рассказывала мне, что ген послушания расположен в Y-хромосоме, и по моим почти замерзшим венам пробежало тепло, вызвавшее мурашки по всему телу.

Ренальдо ждал: что-то подсказывало ему, что нужно молчать.

Я вскинул голову.

– В вашей маленькой банде есть мои люди. – Конечно, члены этой банды весьма опасны и пользуются дурной славой, но мои люди? Семьи, которые на самом деле управляют этим миром? Бояться нужно нас. – Я не против еще одного шпиона.

Ренальдо прищурился. Идиотом он точно не был.

– Ты отпустишь меня?

Мои вкусовые рецепторы уловили что-то вроде петрушки – не очень приятный привкус, но и не отвратительный.