– Ты рад, что скоро увидишься со своей девушкой? – спросил Игорь Зайцев у Наума, когда они обходили свой участок на стоянке.

– А как ты думаешь? Конечно, мне очень хочется ее увидеть, – отозвался тот. – Надеюсь, что завтра все мы благополучно попадем на тот берег, и наша миссия успешно закончится.

– Думаешь, что, узнав о неудаче «Бана Муры», боевики из вашей страны передумают и не станут на нас нападать?

– Нет, не думаю. Скорее всего, станут. Они будут мстить за то, что правительственные войска разогнали их формирования и провели выборы президента и парламентские выборы, несмотря ни на что. Будут мстить народу за то, что он поддержал нынешнюю власть. И лучше всего это сделать, если отнять у народа хлеб и залить кровью дорогу, которая ведет к надежде на лучшее будущее, – ответил Наум.

Ночь в Африке заканчивается быстро. Солнце встает из-за горизонта так стремительно, что кажется, будто оно не просто пешком поднимается по небосклону, а мчится на него. Торопится раскалить африканскую землю, как чернокожая хозяйка торопится раскалить докрасна сковородку, чтобы печь на ней лепешки-чапати. Едва забрезжил рассвет, грузовозы стали съезжать с дороги ближе к берегу. Так много больших машин в одном месте местное население еще никогда не видело, и возле фур начали вертеться дети, молодые женщины и пожилые мужчины, которым очень хотелось узнать, откуда прибыл к ним на берег такой большой караван из грузовиков и что в них находится. Армейцы и спецназовцы едва успевали отгонять любопытных подальше от машин. Зеваки только мешали им следить за окрестностями, отвлекая вопросами и попытками влезть на крышу какой-нибудь фуры. Может, именно по этой причине никто не обратил внимания на двух молодых мужчин, стоявших чуть в стороне от всех и спокойно наблюдавших за суетой на берегу. А они стояли, ничего никому не говорили и лишь пристально всматривались в царившую на берегу суету.

Соболев уже уехал в город, в администрацию таможни, чтобы проставить печати на нужные бумаги и получить разрешение на перевозку машин через реку на территорию соседнего государства. Калинин и Блохин отошли подальше от автоколонны и запустили в небо два дрона, чтобы наблюдать за окрестностями – берегом и островами неподалеку. Мальчишки, увидев в небе невиданных ими до этой поры стальных летающих роботов, подбежали к спецназовцам и с любопытством наблюдали за полетом квадрокоптеров, задавая при этом всякие вопросы на местном наречии.

Через час или около того вернулся Соболев и сказал, что на таможне связались с той стороной и паром уже готовят к отправке. Водители засуетились, некоторые даже начали спорить, чьи машины первыми будут переправляться. Двое водителей даже умудрились подраться из-за этого. Пришлось Вячеславу еще и разнимать дравшихся, а потом объяснять, что первыми поедут машины с зерном, следом – фургоны с продуктами, а последними запустят грузовозы с медицинскими препаратами.

Едва автофургоны выстроились в очередь, молодые мужчины, стоявшие в стороне, развернулись и направились вдоль берега к полуразвалившемуся строению, которое стояло впритык к самой воде. Кажется, это был лодочный сарай или что-то в этом роде. Через пару минут после того, как они вошли в помещение, из него, громко и натужно рыча, выехала лодка и помчалась вниз по течению. Проплыв до островов, она обогнула самый большой из них и помчалась дальше, держа курс к противоположному берегу, к речной косе, глубоко уходящей к середине реки.

Паром пришлось ждать не один час. Головная баржа, тянувшая за собой платформу, была старой и еле плыла даже по течению. Но зато сам паромный настил был сбит крепко и был довольно просторным. На нем запросто могли поместиться пара квадроциклов и штук пятнадцать фур. А то и все семнадцать. Тяжелый и неповоротливый, паром пыхтел и разворачивался к берегу платформой чуть ли не около часа.