– Кто?

– Старый знакомец твой. Величко. Он на том поле засадный полк вывел, догадался людей через ручей послать, чтобы к нам сбоку подойти. На наше горе ты его воевать научил!

– Я не учил, – Мистина качнул головой. – Греки научили. Там дураки, что учиться не умели, не выживали. И домой они не вернулись.

– Теперь ступай-ка ты сам за реку. Сторожи своего соратничка.

– Не меньше трех сотен нужно. Там лес близко, самое опасное место. Если Володислав в городе, а Величко в лесу, вот чтоб мне сквозь землю – скоро появится.

В самой большой избе предградья киевские бояре собрались на совет. Заречную заставу взял Мистина с двумя вышгородскими сотнями и своей дружиной, со стороны рва разместился Тормар с двумя витичевскими сотнями. Оба стана следовало окружить рогатками: сооружениями навроде ежей из толстых длинных жердей, крепким бревном соединенными в связку по три. Благо и леса вокруг, и людей с топорами в руках хватало. Оставшиеся три сотни большой дружины стояли в предградье, при Святославе, и с ними прочие ратники, боярские и княжеские, числом более полутора тысяч.

Тормар, Острогляд и другие из бояр предлагали не спешить с приступом.

– Зачем нам понапрасну людей класть? – говорил Тормар. – Обождем дня три-четыре, Володислав сам в руки свалится. Там в городе битком набито: свои жители, ратники, что с ним с поля ушли, беженцы разные. У них там ни хлеба, ни дров, ни воды. Там же нет ключей или колодцев? – Он взглянул на Люта, который лучше всех здесь знал Искоростень, и тот помотал головой: откуда на гранитной скале колодцы? – Припасы у них скоро все выйдут, они денек помаются да и мира запросят.

– Оттепель же была, – напомнил Острогляд. – Снег с крыш сошел. А теперь вон морозец опять. Стало быть, снега скоро не будет, по небу видно. Воды им взять негде, а чтобы со стороны реки не лазали, дозоры наши смотрят. Дрова тоже – уж теперь, видать, лавки в печах жгут. Завтра будут друг об дружку греться. И двух дней не пройдет – Володислав сам к тебе, княже, придет и в ножки поклонится.

Но Святослав покачал головой:

– Ждать мне не пристало! И не он, а я решу, когда и как нам снова свидеться. Володислав бежал от меня с поля и укрылся в своей норе, как лисица. Я вытащу его оттуда за хвост. Я желаю, чтобы весь этот город был уничтожен, все это змеиное гнездо! Чтобы род князей деревских сгинул и никогда не возрождался больше!

– Молодец, Святко! – одобрил племянника своей жены Грозничар черниговский, тоже нравом горячий и нетерпеливый. – Так и надо! Ты ж князь!

– Ты говорил, что мы можем поджечь Искоростень без приступа? – Святослав повернулся к Асмунду.

Тот кивнул:

– У нас есть зажигательные наконечники. Трута и пакли привезли два воза. И стрелометы доставили. Пристреляться только надо.

Пять стрелометов Мистина привез десять лет назад из Греческого царства, из Ираклии Понтийской. Эти хитрые устройства могли метать сразу десятки стрел, и дальность выстрела у них была больше, чем у обычного лука. Два из них держали в Витичеве, три в Киеве, но сейчас воеводы решили взять их с собой – везти не очень далеко, а польза при осаде может быть значительная.

– Но если затеяли поджигать город… – начала Эльга. – Вы помните, что там внутри – Предслава и ее дети?

– Ее могли за реку увезти, – сказал Острогляд.

– Но никто ведь не видел, чтобы увозили? Я не хочу, чтобы она сгорела вместе со всеми.

– Ты ведь предлагала ей уехать в Киев еще с могилы отцовой, – напомнил Святослав, ощетинившись при первом противоречии.