Почему же Бега возненавидел все то, чему раньше поклонялся? Потому что высшие власти не признали за ним его значимости. Не оценили. А такие ошибки не прощаются!

Если бы фараон осознал допущенную им несправедливость, возможно, Бега и отказался бы от мести. Но такая возможность была раньше. Теперь ее нет. С момента встречи с Провозвестником отступать слишком поздно.

– Сегодня ты будешь служить в храме Сесостриса, – объявил ему Безволосый.

– И другие постоянные жрецы тоже?

– Каждый будет занят на том месте, которое я укажу. Завтра утром возобновится обычный порядок службы.

Бега понял: сегодня соберется Золотой Круг Абидоса. Почему это братство его не принимает? Это дополнительное унижение еще более усилило его решимость доказать свою собственную значимость, даже если избранный путь окончательно уведет его от путей справедливости богини Маат.

Кто бы ни видел Сесостриса, каждый понимал, что перед ним – фараон. Лик суров, тяжелые веки, скульптурно высеченные высокие скулы, рельефно вылепленные ушные раковины. Взгляд этого гиганта проникал в душу, выдержать его было невозможно. Начальник стражи царства Собек-Защитник тщетно пытался отсоветовать правителю предпринимать такое далекое путешествие в столь неспокойное время. Обеспечивать безопасность в Мемфисе, и то доставляло немало хлопот, а перемещения приносили новые неразрешимые проблемы. Шесть отборных стражников, подготовленных лично Собеком во время изнурительных тренировок, постоянно осуществляли наблюдение за передвижениями и окружением фараона. Они получили приказ действовать немедленно, если кто-нибудь или что-нибудь станет угрожать царю.

Собек отлично представлял себе, о чем мечтают его враги: запятнать его репутацию и дискредитировать его в глазах Сесостриса. Их последний маневр, возможно, ставший результатом необдуманных – или слишком хорошо обдуманных! – действий со стороны кучки ненавидевших его придворных, едва не удался. Но, удержавшись на своем месте и даже укрепив свои позиции, Собек выходил из себя, потому что не мог нащупать сеть ханаанских заговорщиков. А ведь она, он был в этом уверен, продолжала существовать в Мемфисе и, может быть, даже вне Мемфиса. Конечно, известное число бандитов сбежало туда, откуда пришло, но кое-кто остался, растворившись среди населения. И не совершил никакой ошибки! Никакой оплошности! Все это доказывало только одно: они знают египтян, а египтяне их – нет… И еще. Сколько времени будут они сидеть тихо? Какие капканы готовят?

Один вельможа раздражал Собека больше других – Царский Сын Икер. Он был виновен в попытке убийства Сесостриса, и его раскаяние выглядело сомнительным. Несмотря на то, что фараон почтил этого юнца столь престижным титулом, Собек продолжал враждебно относиться к этому писаке, которого всегда подозревал в сотрудничестве с ханаанеями.

Сегодня эта угроза отпала сама собой, потому что изуродованный труп Икера только что нашел упокоение в некрополе Мемфиса.

Собек-Защитник еще раз проверил посты вокруг города. Ни один из временных жрецов не пристанет к Абидосу, пока постоянные жрецы будут вести службу в Храме Миллионов Лет Сесостриса. Кроме того, патрули стражников будут постоянно обходить улицы городка строителей – Земля Выносливых. Это было необходимо для того, чтобы фараон мог спокойно собрать в одном из залов храма Осириса Золотой Круг Абидоса.

По углам, обращенным на четыре стороны света, стояли четыре жертвенника. На востоке сидели фараон с Великой Царицей. На западе – Безволосый, Джехути, управитель городка Дахур, где возводилась царская пирамида, а также стояло пустое кресло генерала Сепи. На юге располагались визирь Кхнум-Хотеп, Верховный Казначей Сенанкх и Секари. На севере – Хранитель Царской Печати Сехотеп и генерал Несмонту.

Монарх дал слово Безволосому.