– Не грусти, Икер, мы тебя перевоспитаем. До этого дня ты верил ложным ценностям. Я не зря тебя спас.

– Но хотя бы перед смертью мне дадут взглянуть на Провозвестника?

– А ты не умрешь! Ну, по крайней мере, сегодня. Сначала ты должен научиться слушаться. Потом ты действительно будешь сражаться против тирана. И когда тебя убьют, ты попадешь в рай.

Царский Сын чувствовал себя раздавленным. Что же делать? Как искать выход? Может быть, демонстрируя покорность? Может быть, это позволит где-нибудь нащупать слабое место у противника?

– Фараон относится к Провозвестнику как к преступнику, – сказал он мальчишке угасшим голосом. – Он утверждает, что только Египет дает процветание Ханаанской земле.

– Он лжет! – гневно вскричал Тринадцатилетний. – Преступник – это он! А тобой воспользовались. Но теперь, благодаря моей общине, ты станешь новым человеком. Раньше, по словам Вины, ты был хорошим парнем, а потом сбился с пути. Теперь посмотрим, пойдешь ли ты по пути обращения или на корм для зверей.

Этот парень, от природы жестокий, не имел ни угрызений совести, ни сожалений. Он убивал, как убивают дикие звери, и не выносил ни малейшего противоречия. Надеяться на его дружбу было бы иллюзией, но писец все же попытается навязать ему свою волю, поддерживая его фанатичные речи.

Маленький мобильный отряд прошел так, что нигде не повстречался с египетскими патрулями. Он быстро продвигался на север, удаляясь от той зоны, которую более или менее контролировал генерал Несмонту.

Икер – убитый, позабытый и затерянный во враждебном мире – уходил в небытие.

Окружающий пейзаж не походил ни на плодородную долину Нила, ни на палящие горизонты Дельты. Члены общины, скрываясь в чащах хвойных лесов, где довольно часто встречались источники, питались дичью и ягодами. Женщины почти не выходили за порог своих хижин.

После всех своих похождений тринадцатилетний мальчишка почитался всеми как герой. Даже вожак общины – высокий бородач с изуродованным носом – почтительно его приветствовал.

– Это египтянин, которого я только что взял в плен по приказу Провозвестника, – заявил Тринадцатилетний гордо.

– Почему же ты сохранил ему жизнь?

– Потому что он приговорен помогать нам.

– Египтянин? Помогать ханаанеям?

– Провозвестник решил перевоспитать его и превратить в оружие, которое будет использоваться против его же соотечественников. Ты займешься его воспитанием.

Огромный пес, стоявший рядом с хозяином, повел себя так же враждебно, как и тот. Уставив на незнакомца ненавидящий взгляд, он издал такое угрожающее рычание, что забеспокоился даже Тринадцатилетний.

– Спокойно, Кровавый!

Пес обошел вокруг пленника, обнюхал чужака и прорычал еще раз, но уже менее грозно.

– Все эти истории меня не интересуют, – отрезал вождь. – Мне нужен раб, который бы умел печь хлеб из зерна, которое мы воруем у египтян. Если этот негодяй способен на это, я у себя его оставляю, если нет – отдам его своему псу.

Икер воспитывался в деревне и часто помогал в домашнем хозяйстве. Он часто помогал и хлебопеку Медамуда печь лепешки.

– Дайте мне все, что необходимо.

– Постарайся не разочаровать меня, парень!

– Ладно, делай, что хочешь. Я возвращаюсь к Провозвестнику, – объявил Тринадцатилетний.

И он исчез, не бросив на Икера даже прощального взгляда.

– Давай, за работу! Пошевеливайся, раб! – приказал вождь племени, с удовольствием толкнув в спину неожиданно свалившегося ему на голову бесплатного помощника.