Опасные моменты, когда производится добавление соли, и сам процесс жарения на угольях протекали более спокойно. Что же до формы хлеба, то она зависела от той утвари, которая доставалась бандитам в разграбленных караванах.

Еще Икеру досталась работа по ежедневной доставке воды и пропалыванию поля. Каждый вечер он буквально падал от усталости и, наскоро поев, проваливался в тяжелый сон, а утром все начиналось снова.

Множество раз юноша терял надежду, падал духом, считая, что ему больше не удастся и пальцем пошевелить. Но, несмотря на усталость, крохи энергии у него все еще оставались, и под грозными взглядами ханаанеев он еще яростнее принимался за свой каторжный труд.

И все же как-то в конце душного дня он почувствовал себя настолько изнуренным, что растянулся перед своей хлебной печкой, с почти безмятежным блаженством дожидаясь смертельного удара, который избавит его от этого невыносимого существования.

И тогда чей-то ласковый шершавый язык тщательно вылизал ему щеки. Это на свой манер его утешал Кровавый. И это неожиданное проявление дружелюбия спасло Царского Сына.

Когда вождь племени увидел, что его пес повсюду сопровождает пленника и защищает от одного из сбиров, собиравшегося избить его палкой, он оцепенел. Кровавый, прирожденный убийца, должен был разорвать раба! Икер определенно владел какими-то магическими чарами, раз сумел покорить пса. Да и то странно, что этот раб до сих пор не сдох.

Теперь никто, даже сам вождь племени, не смеялся над чародеем. Если он умрет, то вполне может оставить какое-нибудь заклятье своим мучителям! Да, Икера нужно хоть немного ублажить, но не потерять при этом лица. Теперь обстоятельства этому благоприятствовали, тем более что племя готовилось откочевать в другое место, где ему предстоит прожить довольно долго.

Царскому Сыну было поручено приготовить к дороге провизию. Икер послушно принялся за работу. О побеге и помышлять нечего, это стало бы самой страшной его ошибкой. Кровавый рвал беглецов в клочья, а потом пожирал их.

10

Благодаря надежной и деятельной сети, выстроенной на Абидосе Жергу, остров безнаказанно покинула еще одна стела. Наизусть зная каждую часовню и все их содержание, Бега мог продавать множество бесценных сокровищ. И это не считая будущих сведений о таинствах Осириса. Такие перспективы заставили его окончательно нарушить присягу, но это его больше не пугало. Он – союзник Сета и последователь Провозвестника! Он станет первым во время уничтожения иерархов египетского жречества! Он первым узнает высшие секреты, к которым еще – пока! – не имеет доступа.

На самом же священном острове, в самом центре священного города никто не испытывал к нему недоверия. Безволосый ценил в нем строгость и не подозревал, что постоянный жрец с такой незапятнанной репутацией мог испытывать горячее желание уничтожить Абидос.

А сам Бега не доверял никому. Особенно Исиде, чье восхождение в жреческой иерархии еще не закончилось! Эта молодая женщина была, впрочем, на вид безразлична к власти и почестям, но разве ее отношение не может измениться в будущем? Ведь изменился же он сам!

Чтобы избежать неприятных сюрпризов, Бега старательно наблюдал за Исидой. В общем-то, ничего особенного: она исполняла порученные ей ритуалы, проводила долгие часы в библиотеке Дома Жизни, медитировала в храме, общалась с другими жрецами и занималась своим ослом, который еще ни разу не позволил себе отклониться от предписанных правил поведения.

Даже если жрица уезжала в Мемфис, душой она никогда не покидала эти земли, которым скоро предстояло быть разоренными. Разве фараон не обязан сутью своей власти таинствам Осириса? Когда Древо Жизни засохнет, а божественная ладья развалится на части, Сесострис останется лишь деспотом, под которым колеблется трон. И этот трон не выдержит испытания фатального удара, который готовит Провозвестник.

Почему же Бега возненавидел все то, чему раньше поклонялся? Потому что высшие власти не признали за ним его значимости.