Сара снова подошла к Ковбою, приблизила губы к его уху и нежно прошептала:

– Мой брат стал проституткой и наркоманом, еще в детстве ему пришлось перенести пластическую операцию; чтобы стать женственным, он вынужден принимать лекарства, подавляющие мужские гормоны. Он выглядит юным, что и требуется его клиентам. Он может зарабатывать деньги только так, и знаешь, что ему приходится делать? Он вынужден удовлетворять самые фантастические, самые извращенные прихоти клиентов. Ведь ублюдки требуют, чтобы все было по‑настоящему: настоящая страсть, настоящий оргазм, даже настоящая любовь. Они не замечают фальши, потому что проститутки хорошо играют свою роль. Им приходится это делать, чтобы выжить. Но бывают садисты, которые не удовлетворяются игрой. Они готовы искалечить проститутку, а порой даже убить. Как ты думаешь, что лучше? Умереть или выжить?

Ковбой угрюмо молчал.

– Что лучше? – повторила Сара. – Так вот, знай, многие проститутки, отправляясь к садисту, надеются умереть, потому что их жизнь невыносима. Лучше сдохнуть, чем влачить это жалкое существование, полное страданий и боли. Других способов заработать они просто не знают. Такие, как я и мой брат Дауд, готовы на все. Только смерть может положить конец этой страшной беспросветности. Вот как вынужден зарабатывать себе на жизнь мой брат Дауд. И в таком положении находятся очень многие в этом гнусном мире.

Ковбой тоскливо выглянул в окно. Светящийся след от ракеты исчез, скрылся в холодных глубинах космоса.

– Значит, – заговорил наконец он, голос его срывался, – Волчица и Рауль еще не в самых плохих руках? Ты это хочешь сказать?

– Нет. Рун в определенном смысле такой же садист, как и все, а может, даже хуже. Дети, попавшие к нему в лапы, тоже жертвы системы, как и мой брат. Если ничего не изменится, наступит момент, когда и мне придется зарабатывать на жизнь проституцией.

Ковбой тяжело вздохнул и отошел от окна.

– Я убью его. Обязательно убью?

Никогда прежде он еще не испытывал такой ненависти. Даже к Аркадию он относился с равнодушным презрением, не более того. Но Рун – это что‑то совсем иное. Выродок, наделенный властью. Если его вовремя не остановить, он погубит всю планету, обречет на страдания миллионы и миллионы людей. Эту тварь нужно уничтожить.

– Ты обязательно убьешь его, – вкрадчиво сказала Сара. – Только не сейчас. Через два месяца.

– Тогда он будет на орбите, и я его уже не смогу достать.

– Сначала надо расправиться с Куцейро. Ведь это он охотится за тобой.

Ковбой распахнул дверь в смежную комнату, предназначенную для Сары, и подошел к шкафчику со спиртными напитками. На дверце красовалась голограмма – тропики, зеленые пальмы, голубая вода, девушки в набедренных повязках из травы. Ковбой наполнил стакан холодной водой. Голографический мир плясал на стенках стакана цветными бликами, искажался, рвался на части, обращая идиллическую картинку в хаос. Поруганная планета. Ковбой вдруг осознал, что потрясение перевело его микросхемы в боевое состояние. Вживленные рефлексы будоражили нервы. Кровь кипела адреналином.

Он закрыл глаза, попытался успокоиться. Но в раскаленном сознании вставали картины гибнущей Земли. Орбиталы все туже сдавливали обитель человечества своими хищными лапами. Холодные глаза, никогда не знавшие любви, бесстрашно взирали на корчащуюся в агонии планету. Миллиарды несчастных вынуждены каждый Божий день драться из‑за куска хлеба.