В дверь постучали. Это официант принес арахис. Вместо надписи «конец фильма» на фоне летящей «дельты» под заключительные аккорды музыки Альфреда Ньюмана Ковбой увидел недовольную физиономию латиноамериканца, аккуратно подстриженные седеющие усы, склеротические прожилки вокруг полных презрения глаз. Черно‑белый фильм исчез, уступая место невеселой действительности. Ковбой увидел, что находится в тесной будке какого‑то бара в оккупированной Флориде. Он загнан в угол и мечется в поисках выхода…

17

ТЫ ЖИВЕШЬ В МЕРТВОЙ ЗОНЕ? МЫ ТЕБЕ ЭТО КОМПЕНСИРУЕМ!

Когда Сара вернулась, Ковбой ждал ее в комнате. Он сидел, скрестив ноги, без рубашки, в одних шортах. На полу валялись пустые банки из‑под пива. Он смазал свои искусственные глаза силиконовой смазкой из масленки, и на коже остались фиолетовые пятна.

– Ковбой, – ужаснулась Сара, – ты похож на смерть.

– Угу.

Он даже не взглянул на нее.

Сара присела перед ним на корточки, положила руки ему на плечи. Ковбой был весь мокрый от пота. Хорошо хоть, подумалось Саре, что он не отшатывается от нее, как Дауд.

– С тобой что‑то случилось, пока меня не было. – Сара заглянула ему в глаза.

– Просто… Да нет, ничего не случилось.

– И все‑таки?

– Ничего.

Она поцеловала его в небритую щеку, сбросила куртку, разделась догола.

– Я иду в душ. Пойдешь со мной?

Ковбой молча поплелся за нею. По стеклянной мозаичной двери ванной медленно стекали капли. Ковбой встал под горячие струи. Вода хлестала по груди, а Сара массировала ему спину. Твердые мускулы, вобравшие жуткое напряжение пятидневного пребывания в логове Руна, под умелыми руками Сары постепенно расслабились. Мало‑помалу Ковбой возвращался к жизни, нервный стресс проходил. Девушка резко включила холодную воду, и он вздрогнул под ледяными струями. Впервые за последние несколько дней в его глазах вспыхнул огонь.

Сара выключила воду. Ковбой обнял ее, прижался, провел пальцами по спине. Твердые мускулы, худоба – вечно‑естественный рельеф наготы. Сара потерлась щекой о его плечо, прижалась еще сильней. Оба молчали, словно ожидая чего‑то. Ковбой чувствовал, как где‑то внутри нарастает дрожь, и вот уже волна возбуждения накрыла его. Тело Сары затрепетало в ответ.

Все также молча Ковбой подхватил ее на руки и прошел в комнату. Сара была немного растеряна – она не хотела заниматься любовью здесь, в этой комнате. Одно дело – позволить мужчине проникнуть в ее тело, и совсем другое – впустить его в последнее свое убежище, туда, где она чувствует себя в безопасности… Но она вдруг осознала, что все это уже не так. Ковбой не посторонний здесь. В мелодии их отношений фальшивых нот нет. Сара прижалась к Ковбою и быстро поцеловала его в губы. Ковбой держал ее на руках легко, словно ребенка. Ее, такую большую и сильную. Она откинула голову и тихо рассмеялась. Как же хорошо почувствовать себя слабой и беззащитной. Тряхнула головой. Радужные брызги веером разлетелись по крошечной комнатке. Сара снова рассмеялась. Да, пусть это произойдет здесь.

На грубом и узком топчане было тесно и неудобно, но они ничего не замечали. Их тела сплелись в вечном поединке мужчины и женщины. В какой‑то момент Сара оказалась сверху, обхватила ногами тело Ковбоя, лицом приникла к его лицу, на мгновение замерла. Ковбой нежно поцеловал ее в шею, Сара выпрямилась. Взглянула на него. Глаза в глаза. Начала двигаться. Медленно, почти незаметно, вся во власти неторопливого ритма. Свет из окна, пробиваясь сквозь листву, отбрасывал на грудь Ковбоя причудливую татуировку‑тень. Сара, словно внедряясь в рисунок, гладила то медленно, то убыстряясь, вдавливая ногти в кожу, оставляя красные следы, снова гладила. Неотрывный взгляд Ковбоя ее уже не смущал.