Сара знала, что Андрей был одним из заместителей Гетмана.

– Может, кто‑то хочет меня обмануть. Но я не могу понять, кто и зачем. – Михаил вынул пачку русских папирос и дрожащей рукой зажег спичку. Кожа на руке была в старческих пигментных пятнах, тонкая, сморщенная. – Люди, которым я собираюсь продать матрицы, – мелочь пузатая, и если они вздумают меня ограбить, то далеко не уйдут. Если, конечно, не получат поддержки какой‑нибудь более значительной персоны. Правда, на этом побережье я со всеми в дружеских отношениях и не знаю никого, кто захотел бы предать или подставить меня. Поэтому твои услуги могут и не понадобиться.

– Сомневаюсь, Гетман. Ты чуешь неладное, иначе не стал бы нанимать меня. Да еще за такую высокую плату.

Михаил долго смотрел на девушку. Его веки нервно подергивались. Дым от папиросы медленно струился к потолку.

С экрана телевизора бойко рекламировали новый заменитель кокаина, уверяя, что наркотик не вызывает привыкания. Бездарный текст сопровождался придурковатыми ужимками и экзальтированными восклицаниями молодой парочки, которая в наркотическом угаре резвилась в постели.

– Я нанял курьера, – помолчав, сказал Гетман. – Если фургон собираются ограбить, то броневик окажется для бандитов неприятным сюрпризом. Сделку заключает Андрей. Он надеется, что друзья защитят его, однако мне будет спокойнее, если в машине поедешь ты. Проследишь и за курьером, и за сделкой. В твой имплантант введены боевые рефлексы? Я имею в виду огнестрельное оружие.

– Да, – ответила Сара. – Пистолеты и автоматы. Пулеметы я не люблю.

Гетман понимающе улыбнулся. Словно он много раз слышал мнение Сары о пулеметах и был полностью согласен, что от них мало толку.

– Я дам тебе автомат «хеклер‑кох», калибр семь миллиметров. Опробуешь перед поездкой?

– Когда выезжать?

– В субботу.

– Завтра постреляю. Если получу автомат.

– Мой человек отвезет тебя в тир. Где и когда он может тебя найти?

– Завтра в полдень в баре «Пластиковая девушка».

– Будем надеяться на лучшее, сестрица, – улыбнулся на прощание Гетман. В его голосе прозвучала русская тоска. Слишком искренняя для игры. – После всего случившегося мне очень не хотелось бы снова подвергать тебя испытаниям. Хватит нам войны.

Под войной он, очевидно, понимал возможную перестрелку. Сара, естественно, хотела того же. Их война уже закончилась, и оба они проиграли. Как и все земляне. После страшного поражения в Американской Концессии осталось только драться за те жалкие объедки, которые бросали им орбиталы.

Гетман встал, вслед за ним поднялась и Сара.

– До встречи: – Михаил протянул ей руку, и пепел от папиросы оставил серый след на лацкане его куртки.

«Если он собирается предать меня, – отрешенно подумала Сара, – то это произойдет завтра. Возможно, его человек как раз и явится убить меня. Ну что ж, надо подготовиться».

– Спасибо, Михаил.

Тот долго смотрел на нее печальными мудрыми глазами, и ей вдруг захотелось обнять его, ощутить теплоту человеческого тела в холодной стерильной чистоте больницы. Даже несмотря на то, что Гетман, возможно, собирается ее предать… Если ей суждено погибнуть, она примет смерть как избавление от страшных воспоминаний. Даника. Ее мертвые глаза. Тело Дауда, разорванное в клочья. Душа Сары жаждала забвения, и обрести его можно, только заснув навеки.

Когда‑то жизнь казалась Саре полной смысла. У нее была цель, для достижения которой годились любые средства.