Цель постепенно приближалась. Уже можно было разглядеть, что это двухмоторный самолет. Ковбой приглушил двигатели, спикировал на свою жертву и начал снижаться. Яркая вспышка галогенового сигнального прожектора выхватила из мрака белый фюзеляж, слегка отливающий голубизной. Ошибки не было. Это действительно самолет Аркадия! Ковбой даже успел заметить в кабине человеческие силуэты.

Вражеский самолет лег на крыло и круто развернулся, пытаясь уйти от возмездия. Но слишком поздно. Ковбой выстрелил из мини‑пушки, и вражеская машина на глазах начала разваливаться. Двигатель вспыхнул оранжевым факелом. «Пони‑экспресс» победно взмыл вверх, наблюдая, как поверженный самолет устремился к земле. Ковбой подумал, что обломки обрушатся на выжженную землю Небраски не раньше чем через полчаса. И все это время модный парик Аркадия будет бессмысленно менять цвета, становясь то оранжевым, то голубым, то зеленым…

Ковбой чувствовал какую‑то неудовлетворенность. Победа далась слишком легко. Очень уж просто все получилось. Аркадий летел на обыкновенном самолете без брони, без вооружения и, конечно, не мог противостоять боевой «дельте» Короткий бой, точнее избиение, закончилось, а взбудораженные нервы Ковбоя требовали действий, он рвался в драку. В голове мелькнула шальная мысль: а не отправиться ли прямо сейчас на Адскую Аллею? Поднять по тревоге силы противовоздушной обороны, навести там шороху. Сбить парочку истребителей… Такой подвиг достоин «Пони‑экспресса».

Но Ковбой сдержался. Главные битвы еще впереди. Теперь его путь лежит в Колорадо. Надо сообщить Доджеру, что Аркадий мертв и можно на какое‑то время вздохнуть свободнее.

Но опасность не миновала. Ведь за спиной Аркадия стоит «Темпель». А там быстро подыщут замену. «Темпель» не оставит их в покое.

Им выпала только короткая передышка, и за это время надо успеть наведаться к Альбрехту Руну.

МАРК МАГОМЕТ ПОЕТ О ВАС И ДЛЯ ВАС.

Сара проскользнула в бар «Лазурный шелк» через черный ход и оказалась в подсобном помещении. Все здесь было, как обычно: те же коробки со спиртными напитками и наркотиками. Она закрыла за собой дверь, спрятала ключи в карман и поднялась на второй этаж к себе в комнату. Жилище выглядело довольно убого: обшарпанный стол, телефон‑компьютер, пластмассовый холодильник да узкий матрас, брошенный прямо на пол. Из бара на первом этаже постоянно доносилась музыка, изрядно надоевшая девушке. Сара чувствовала себя мышью, которая забилась в нору от кошки.

Сбросив куртку‑бронежилет и рубашку, она обтерлась мокрым полотенцем. В больнице ей битый час пришлось выслушивать бесконечные жалобы братца на скуку, на хамство врачей, продолжавших снижать дозы наркотика. Дауд злился на Джекстро, который до сих пор объявился. Он даже звонил своему покровителю, но ему ответил не Джекстро, а какой‑то незнакомый противный голос… Такие монологи Сара выслушивала каждый раз. Когда же все это кончится?

Сара открыла холодильник, чтобы достать пиво, и вдруг заметила, что на экране компьютерного телефона кто‑то оставил сообщение. На ходу открывая банку, девушка нажала клавишу компьютера. Наконец‑то! Саре показалось, что она вот‑вот взлетит от охватившего ее восторга. Суровая действительность вдруг подернулась приятной дымкой, словно Сара хватанула изрядную порцию наркотика.

ЗАВТРА В ТРИ ЧАСА В БАРЕ «ЛАЗУРНЫЙ ШЕЛК».

ЕСЛИ НЕ СМОЖЕШЬ ПРИЙТИ, ОСТАВЬ СООБЩЕНИЕ.

РЭНДОЛЬФ СКОТТ.

11

Ковбой, расположившись на заднем сиденье, наблюдал за обстановкой. За рулем сидел телохранитель. Теплый ветер лениво шевелил засыхающие листья больной пальмы. Жара. В зеркальных окнах бара «Лазурный шелк» отражались прохожие, бредущие сквозь плотный знойный воздух раскаленной улицы. Внутри бара находился второй телохранитель.