— Кхе! — произнес низкий голос.

Элизабет и Селена замерли. Седовласый старый солдат, хромая, вышел из своей комнаты. Он крепко держался за косяк двери и, подпрыгивая на одной ноге, продвигался вперед. Ниже колена нога у него была ампутирована.

— Кого вы ищете? — спросил он.

Элизабет хотела ответить, но не смогла произнести ни звука.

— Корнелия, — ответила Селена, видя ее беду, — нам сказали…

— Там, — произнес солдат и махнул рукой, — где с пробитыми черепами. — У него за спиной раздался смех.

Они прошли еще три открытые двери и наконец попали в палату, где спали трое мужчин с перевязанными головами. Забыв робость и страх, Элизабет крикнула:

— Корнелий! — и бросилась к лежанке, на которой лежал ее друг. Селена вошла следом, стараясь запечатлеть в памяти все, что видела вокруг. Лежанки стояли на одинаковом расстоянии друг от друга. На стене над каждым больным висела восковая табличка, на столе у свободной стены стояло несколько раковин с водой, а рядом наготове лежали бинты и инструменты.

«Практично» — именно это слово пришло Селене в голову. Валетудинариум пятого легиона был организован очень разумно.

Подойдя к кровати Корнелия, она опустилась на колени и осторожно оттеснила Элизабет в сторону, чтобы пощупать лоб молодому человеку, проверить его глазные рефлексы и пульс.

— Так, значит, вот как в наше время девушки зарабатывают деньги?

Элизабет сдавленно вскрикнула, а Селена резко обернулась. Высокий стройный мужчина в длинном белом одеянии стоял у дверей. Он был точно такой же, как этот лазарет, думала Селена, медленно вставая. Разумный и сдержанный. А кроме того, как она заметила, он был очень симпатичным.

— Кто вы? — спросил он. — Что нужно вам от этого человека?

Его взгляд подсказал Селене, как она должна действовать, и она вспомнила, какой у них вызывающий вид — красные губы и щеки, подкрашенные голубыми тенями глаза, большие блестящие серьги, красные платья. На одно мгновение она смутилась.

Потом она объяснила, зачем они пришли сюда. Незнакомец рассматривал их проницательным взглядом, пока она говорила, и вскоре понял, что у них нет ничего общего с обычными ночными посетительницами. Поначалу неуверенная, Селена излучала теперь спокойное чувство собственного достоинства, которого он никогда не видел у других женщин.

— Я верю тебе, — сказал он наконец, — я Магний, ночной врач. Чем могу быть вам полезен?

— Каждый раз, когда измеряют пульс, — рассказывала Селена Рани на следующее утро за завтраком, — число записывают на восковой дощечке, которая висит над головой больного. Если потом опять его считают, можно сравнить новое число с прежним, чтобы установить, есть ли изменения. Римляне думают, что изменение пульса указывает на изменение состояния здоровья.

— Гениально! — воскликнула Рани, которая уже жалела, что не пошла вместе с Селеной в валетудинариум.

На столе у них лежал лист папируса, на котором Селена набросала план лазарета.

— Они делают операции только по утрам, — объясняла она дальше, — в это время самый хороший свет, и потом, утром еще прохладно. Тех, кого только что прооперировали, не переносят обратно в палату, они остаются в помещении рядом с операционной.