— О! Глядите-ка! Вот Вульф, благородный принц.

У девочки не было куклы, которая изображала бы ее героя, ее живая фантазия дополняла картину. Тараторя и смеясь более оживленно, чем когда-либо, она устроила своим героям воображаемое приключение.

— А потом они жили долго и счастливо, — сказала она, наконец, и, вздохнув, опустилась на траву.

Вульф снова проявил себя как великий герой и спаситель. Не было ничего, что было бы ему не по силам, и Ульрика гордилась, что он был ее отцом. Она знала, что отец любил ее всем сердцем, потому что всегда был рядом. Это была только ее тайна. Мать говорила ей, что Вульф у богини, но ведь Ульрика знает лучше. Много лет назад он пришел к ней в снах и пообещал всегда быть рядом, пока ей это необходимо.

А Ульрике часто не хватало отца. Рани и мама были всегда так заняты, они часто оставляли ее под присмотром чужих людей, и также в этот день, когда ее оставили с Элизабет. И тогда подступало это ужасное чувство брошенности, ненужности, и ей становилось грустно, но каждый раз ее спасал Вульф, который вдруг приходил, говорил с ней и утешал. Вот и сейчас он был здесь, в этом маленьком садике в Иерусалиме.

Ульрика лежала под теплым послеобеденным солнцем, веки ее отяжелели, как вдруг над ее лицом скользнула тень. Она открыла глаза, сказала:

— Ой! — и села.

На садовой ограде сидела ворона. Ульрике показалось, что птица смотрит прямо на нее. Девочка сидела не шевелясь, будто заколдованная. Ворона была священной птицей Одина и, как рассказывала ей мать, покровительницей ее отца.

— Здравствуй, — сказала девочка. — Здравствуй, ворона.

Птица наклонила голову, моргнула, потом расправила крылья и поднялась в воздух.

— Подожди! — крикнула Ульрика и вскочила на ноги. — Подожди, не улетай!

У садовой ограды рос дикий виноград. Его ветви были достаточно крепкими, чтобы выдержать маленькую девочку. Ульрика в одно мгновение перелезла через ограду и помчалась вслед за черной птицей, которая удалялась на фоне голубого неба вниз по переулку.

Александрия!

Оставалось всего несколько дней. Селена спешила по улице, будто могла тем самым ускорить бег времени. В поясе у нее были спрятаны три билета на корабль, которые она купила в порту. И путешествие с караваном в Йорру она тоже уже оплатила. Они отправятся не через два дня, а прямо сегодня вечером. Самое позднее через неделю Селена впервые ступит на землю Александрии, города, в котором выросли ее родители и где Андреас провел свою юность.

Она быстро свернула в переулок, где стоял домик Элизабет. Хорошо бы Рани была уже дома. Им нужно поторопиться, быстро собрать вещи, если они хотят вовремя присоединиться к шелковому каравану, который вечером отправляется к морю.

Когда Селена вошла в дом, Элизабет сидела за ткацким станком и работала над одним из тех красивых платков, которые прославили ее.

Рани еще не вернулась, и Ульрики, к удивлению Селены, нигде не было видно.

— Она в саду, — сказала Элизабет, вскакивая со стула, — через дом она не проходила, а то я бы ее увидела.

— Значит, она перелезла через ограду.

— Но зачем?

Леденящий душу холод пронизал вдруг Селену.

— Куда ведет переулок за домом, Элизабет?

— В этом направлении — тупик, — Элизабет показала рукой, — а в другом он ведет в верхнюю часть города.

Селена бросилась к двери:

— Я иду ее искать.