Интуиция подсказывала ей, что это последний чужой берег, на который ей предстоит ступить, что беспрестанные странствия, продолжавшиеся долгие-долгие годы, скоро закончатся. Здесь наконец боги откроют, какую судьбу они мне приготовили. Здесь наконец произойдет слияние моего истинного «я» и моего призвания целительницы, и я снова стану единым целым, хотя пока и не знаю как.

Она подумала о Мере, скромной женщине скромного происхождения, которая сняла кольцо Юлия Цезаря с руки умирающего принца. Она вдруг вспомнила старого Игнатия, который боролся с грабителями в пустыне, чтобы защитить ее, чей волшебный прозрачный камень дарил ей огонь холодными ночами в чужих странах. Ей даже вспомнился Казлах, чье любимое «лекарство» — напиток из вина с перемолотыми изумрудами и рубинами — делало больных еще более больными. Интересно, как он использовал тайну изготовления напитка Гекаты? Употребил ли он, наконец, эту тайну против Лаши? Потом ее мысли обратились к Фатме, мудрой женщине из пустыни, поделившейся с ней тайными знаниями своих предков, которые теперь Селена везла с собой в Рим. И с любовью она вспоминала Рани, которая так много принесла в жертву, чтобы посвятить свою жизнь целительству, которая отказалась от своего женского счастья, чтобы работать в мире мужчин.

Она также подумала о своей дочери, свидетельстве ее любви к Вульфу. В Риме мы будем работать вместе, думала она. Я хочу передать Ульрике все свои знания, чтобы они не умерли вместе со мной.

И наконец, она обратилась мыслями к Андреасу. Ее любовь к нему казалась ей такой безграничной, как море, и очень глубокой, даже глубже, чем морские глубины под кораблем. И все же она его потеряла, ее мечты разбились. Но может быть, в Риме, когда он вернется из Британии, если это позволят боги…

Может быть, моя жизнь была лишь прелюдией к этому моменту, возбужденно думала Селена, когда корабль приближался к порту. Боги подготовили меня, и теперь я во всеоружии.

51

— Рим — опасный город, Селена, — предупреждал Андреас. — Особенно для одинокой женщины. Иди к Паулине. Она мой старый друг, она поможет тебе.

Селена представляла себе дом Паулины маленьким и скромным, а саму женщину — похожей на мать Мерсию. Вилла же на холме Эсквилин и женщина, жившая в ней, никоим образом не соответствовали ее представлениям.

В первый же день по приезде в Рим, ясный и осенний, Селена и Ульрика отправились на холм Эсквилин. Улица, на которой стоял дом Паулины, была не особенно заметной, с одной стороны вдоль нее тянулась одна-единственная длинная стена, за которой скрывались роскошные дома богатых людей. Селена и Ульрика вошли в великолепный сад, полный дарящих тень деревьев и благоухающих цветов. Журчание фонтана сопровождало их на пути в атриум, за которым виднелся перистиль — окруженный колоннами внутренний двор дома.

Селена была ошарашена этой роскошью и этим великолепием.

— Паулина — вдова, — рассказывал ей Андреас. — Ее муж, Валерий, и я были близкими друзьями. Теперь она живет одна в доме, который он ей оставил. Она одинока, я думаю, она будет рада твоему обществу.

Музыка и смех раздавались из одной из комнат и разливались на весь внутренний двор, дверь открылась и вышла женщина. Она с благородной грацией пересекла перистиль и вышла в атриум.

Паулина Валерия была среднего роста и хрупкого телосложения. У нее была нежная и очень белая кожа, как будто она никогда не бывала на солнце. Ее темно-каштановые волосы были уложены в причудливую пирамиду из мелких локонов. Ей было около сорока лет — гораздо меньше, чем Селена могла предположить.

Паулина окинула беглым взглядом Селену, ее простое льняное платье и крестьянские сандалии. На Ульрике ее взгляд задержался несколько дольше.