Максим снова вытер лицо. Несмотря на прохладную декабрьскую ночь, он истекал потом.

— Эти истории — еще детские сказки по сравнению с действительностью, — высказался он и взял еще грибов, — я слышал из достоверных источников, что как-то за одну-единственную ночь она приняла у себя тридцать мужчин.

— Невероятно! — воскликнул кто-то, смеясь.

Максим попытался вдруг подняться на своем ложе.

— А уверен ли Клавдий, что Британник вообще его сын? — сказал кто-то из гостей. — Если Мессалина действительно такая…

Юно вскрикнула — Максим упал.

Паулина вскочила. Увидев Максима, который лежал теперь ничком на полу с искаженным лицом и судорожно хватал ртом воздух, она тотчас послала раба за домашним врачом.

Юно опустилась на колени рядом с мужем и обхватила ладонями его лицо.

— Что случилось? Что с тобой?

— Больно, — хрипя, выдавил он.

— Это определенно желудок, — сказал один из гостей. — Он слишком много съел.

— Надо, чтобы его вырвало, — посоветовал Немесис. — Ему сразу станет легче.

Паулина в ужасе смотрела на лежащего Максима. Губы его посинели.

— Ему нечем дышать! — испуганно воскликнула Юно.

— Облегчите ему желудок, говорю я вам. — Немесис опустился на колени рядом с Максимом и хотел уже открыть ему рот.

— Подождите врача, — сказала Паулина.

Но через минуту слуга вернулся и сообщил, что врач ушел на всю ночь.

— Дайте мне перо, — велел Немесис, — быстро!

Паулина кивнула рабу, и тот бросился из комнаты.

— Это все еда, — произнесла одна из женщин, сжимая руки, — можно умереть, если есть слишком много, вы знаете об этом?

— Замолчи! — набросилась на нее Паулина. — Деций, уведи свою жену.

Максиму становилось все хуже. У него потемнело лицо, одежда была мокрой от пота. Паулина заметила, что он прижимает руки не к животу, а к груди.

Когда раб вернулся с пером, Немесис выхватил его из рук раба и хотел тут же вставить его Максиму в рот.

— Подожди!

Все обернулись и увидели молодую женщину, которая вошла в комнату.

— Селена! — удивленно воскликнула Паулина.

— Не надо вызывать рвоту, — сказала та, опускаясь на колени напротив Немесиса. Она взяла перо у него из рук и отбросила в сторону.

— Минутку…

— Если ты вызовешь у него рвоту, это убьет его, — объяснила Селена.

Она склонилась над Максимом, ощупала шею и запястье, проверила глаза, прижала ухо к его груди.

— Это сердце, — сказала она, вставая.

Юно в ужасе прижала руку ко рту.

Селена схватила свой ящик, который поставила рядом с головой Максима. Услышав внизу шум, а потом и сообщение, что врача не нашли, она схватила свой аптечный ящик и сбежала по лестнице вниз.

Хоть бы хватило… волновалась она. Она вытряхнула немного порошка на руку, прикинула мысленно дозу для человека с таким весом, как у Максима, и насыпала необходимое количество в кубок.

— Помогите мне поднять его, — сказала она, взглянув на столпившихся вокруг.

— Что ты хочешь ему дать? — спросил Немесис, стоявший, склонившись к ней.

— Листья наперстянки. Это замедляет сердцебиение и снимает боль.

— Но, по-моему, это не сердце. — Немесис повернулся к Паулине. — К тому же наперстянка ядовита.