|
Но каждый знал, какова его реальность, так что обмануться было нельзя. Нет сомнения, что настоящее тело Бантик оставалось в тыкве в состоянии транса; поскольку медяки большую часть времени стоят статуями в ожидании кого‑нибудь, кто нажмет кнопку, никто ничего не заметил. Или заметили и встревожились, поскольку она оставалась неподвижной статуей, в то время как все прочие ожили. Потому они и узнали, что ее жизненно важный элемент, душа, пребывает где‑то в другом месте. Да, в этом был смысл. Все в Ксанфе имело смысл, если хватало ума сорвать маску видимой бессмыслицы. И различные вещи по‑разному осмысливались разными людьми.
Надо отправить медную девицу назад. Проклятие не только навлекло на Загремела интеллект, в придачу оно одарило его и моральными принципами, несвойственными ограм. В данный момент он даже не считал, что подобная моральная одаренность является чем‑то скверным, как бы она ни была неудобна, когда требовалось разрушать и наносить увечья. Но атакующая компания дровосеков приближалась вновь. Загремел разглядывал еле заметную вдалеке группу. Должно быть, деревня вызвала конное подкрепление. Эти существа были крупнее василисков – надо думать, Бантик нашла для жуткого цыпленочка подходящее безопасное место, – но меньше сфинксов. Они были копытными. Фактически... – Это мой брат! – воскликнула Чем. – Я узнаю стук его копыт. Но с ним еще кто‑то, и это не кентавр. Загремел задумался над ситуацией, которая могла оказаться сложной. Если какое‑то чудовище скачет вместе с его другом Четом... Кентавр и его спутники приблизились настолько, что их уже можно было разглядеть. – Дырявая корова! – выдохнула сирена. Именно она и была перед ними – корова, в которой столько же дыр, сколько в обычном сыре. Сквозные дыры в ее теле располагались во всевозможных направлениях, и через них светило солнце. Она была еще хуже луны! Большая дыра зияла у нее в голове, примерно там, где должны находиться мозги, но ее это, очевидно, не тревожило. Малюсенькие дырочки виднелись даже в ее рогах и хвосте. Ее ноги были настолько дырявыми, что казалось, в любой момент подломятся, однако, судя по всему, корова верила, что они не подведут. На ее спине сидели два всадника, просунув руки и ноги в дыры так, чтобы можно было держаться. Аллюр у коровы был тряский, так что дыры для рук и ног пришлись весьма кстати. Теперь Загремел узнал и всадников. – Дор! Айрин! – радостно крикнул он. – Принц Дор? – недоверчиво спросила сирена. – И его нареченная? – Да, они постоянно пытаются довести дело до свадебной развязки, – пробормотала Чем со своеобразным лошадиным ехидством. – Уже пятый год пошел... – И голем Гранда! – добавил Загремел, углядев маленькую фигурку, пристроившуюся на спине у кентавра. – Все мои друзья! – Мы тоже твои друзья, – сказала несколько задетая Танди. Компания приблизилась к огнедубу. – А это еще что? – воскликнул голем. – Белоснежка и семь гномов? Загремел стоял среди девиц, возвышаясь над ними и абсолютно не улавливая аналогии. Но интеллект косящих глаз вскоре прояснил ситуацию. У обыкновенских поселенцев в Ксанфе была такая сказка, а по сравнению с огром семь девиц выглядели маленькими, как гномики, даже Чем. – Похоже, ты знаешь подход к женщинам, Загремел, – сказал принц Дор, слезая с дырявой коровы и подходя, чтобы поздороваться. – В чем твой секрет? – Я только согласился не есть их, – ответил Загремел. – Подумать только, насколько проще была бы моя жизнь, знай я это раньше, – вздохнул Дор. – Я‑то думал, за девушками надо ухаживать. – Никогда ты за мной не ухаживал! – воскликнула Айрин. |
