— Говорит, что не может подняться, — пожал плечами Ефим, а потом поджал губы, снова зыркнул на меня.

— Ну что ж, тогда, товарищи лейтенанты, я прошу вас отойти и отвернуться. А то вымажетесь еще.

Братья-лейтенанты переглянулись и молча попятились. Стали смотреть один куда-то вверх, другой в сторону.

Я нацелил автомат пленнику в голову. Тот стиснул зубы так, что скрипнуло. Жалобно приподнял темные, густые брови. Когда я щелкнул предохранителем, он вздрогнул. Принялся глубоко дышать от страха. Кажется, паника стискивала пленному горло.

Я молча упер приклад АК в плечо, сделал вид, что приготовился стрелять. А потом душман все же не выдержал: он задрал руки, взмолился на Пушту.

— Он говорит, что попытается встать, — повременив несколько мгновений, перевел Ефим.

Я опустил ствол чуть-чуть вниз. Снова кивнул автоматом, поднимайся, мол.

Дух медленно поджал под себя здоровую ногу. Оперишься о невысокий валун, у которого сидел, принялся с трудом подниматься, держа раненую ногу в вытянутом положении.

Как ни странно, встал он с большей легкостью, чем ожидалось. Покачиваясь на непослушных ногах, выпрямился.

— Ну теперь двигай, — я кивнул автоматом влево.

Пленный, прихрамывая, направился, куда ему было приказано. Я с Шариповым пошли следом. Остальные каскадовцы проводили нас осуждающими взглядами.

Да уж. Война началась только недавно. Пока еще советские солдаты вели себя благородно. По-рыцарски, стараясь обходиться с пленными по совести. Однако очень скоро Афган заставит солдат и офицеров пересмотреть свои принципы. Духи никогда не щадили наших воинов. В будущем, советские солдаты станут отплачивать им той же монетой.

Прежде чем мы зашли за невысокое деревце, растущие у скалы, чтобы скрыться от посторонних глаз, я почувствовал на себе чужой взгляд. Обернулся. Это смотрел Наливкин. Капитан едва заметно кивнул мне и скрестил руки на груди.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга, а потом он отвернулся и принялся раздавать своему личному составу приказы.

Когда мы скрылись за деревом, подвели душмана лицом к скале. Он обернулся глянул на нас. Дух, кажется, пребывал в настоящем ужасе. Видимо, он действительно верил, что сейчас мы его пристрелим. Это хорошо.

— Руки за голову, — скомандовал я, прилаживая автомат к плечу.

В этот раз «душман» от страха даже забыл сделать вид, что не понимает русского языка. Он просто подчинился приказу и отвернулся.

— Ну все, — сказал с некоторой издевкой я, — последнее слово имеется?

Я действительно взял его на мушку и прицелился в затылок.

Казалось, время потянулось необычайно медленно. Все звуки вокруг: шум ветра, гулявшего в скалах, крик хищной птицы, кружившей где-то в небе над нами, приглушенные разговоры каскадовцев — все это потеряло резкость. Стало приглушенным, доносившимся будто из-под воды.

— Нет, стойте, — вдруг выдохнул душман. Его голос дрожал, — прошу, не убивайте…

Он обернулся, глянул на меня перепуганным взглядом.

— Оба-на, — ухмыльнулся особист, — а ты у нас, значит, по-русски шпаришь.

— Я… Я специальный агент Саид Абади. ISI, пакистанская разведка. Нахожусь тут, выполняя важную миссию. Я…

Вот значит как… Пакистанская разведка. Ну что ж. Этого следовало ожидать. Где «Аисты», там и их хозяева. Сомнений не было. Эти сукины дети охотятся за Искандаровым. Хотят получить советского разведчика себе в руки.

Шарипов нахмурился. Глянул на меня, но тут же сориентировался и сделал холодное, безразличное лицо.

«Внезапный» шпион говорил довольно чисто, с едва уловимым акцентом.

— Я… У меня есть ценные сведения.