— Кто этот человек такой, — Шарипов кивнул на духа, — мы еще успеем узнать.

— Товарищ капитан, — внезапно подошел Звада, — разрешите обратиться?

— Что такое? — Спросил Наливкин.

Звада глянул на духа, потом тихонько прошептал что-то Наливкину чуть не на ухо. Капитан помрачнел.

— Отойдем, — приказал он, — Ефим, Андрей, охраняйте этого! Звада, если кто из парней ранен, окажи помощь.

Вместе мы отошли на несколько шагов. Наливкин заявил:

— Один из пленных рассказал Зваде, что этот душман понимает и говорит на русском.

— С-с-сука… — Протянул Шарипов, — а мы вывалили ему все, как на духу…

— Это не имеет значения, товарищ капитан, — сказал я, — он все равно ничего не может сделать. По крайней мере, сейчас.

— Селихов, — Шарипов неприязненно надул ноздри, — я бы на твоем месте вообще молчал. Во-первых, ты стрелял без приказа. Во-вторых — из-за тебя мы попали в полную задницу. Наша группа раскрыла себя и теперь вынуждена сильно рисковать и работать в впопыхах.

Наливкин хотел было открыть рот и что-то сказать, но я его опередил:

— Когда все закончится, вы можете делать со мной все, что хотите. Но сейчас, товарищи капитаны, лучше бы вам послушать меня.

— Ты уже «отличился» сегодня, Селихов, — покачал головой особист, — хватит с тебя.

— Не торопитесь, товарищ капитан, — вклинился Наливкин.

Взгляд Шарипова сделался усталым. Казалось, он не очень хочет слушать Наливкина. Однако явно понимая, что слушать все же придется, особист обреченно засопел.

— И не сопите так недовольно, — уколол его Наливкин, — я бы и так отдал приказ открыть огонь, Хаким Булатович. Давайте начистоту. Слишком уж мы с вами увлеклись спорами, и если бы не Александр, как минимум один из пленных советских солдат, был бы мертв. Потому я не вижу никакого резона как-то осуждать Селихова. Даже, напротив, я искренне ему благодарен.

— А я не испытываю ни капли благодарности, — поджал губы Шарипов, — даже напротив…

— Товарищи капитаны, — прервал их я, — вы снова уходите не в ту степь.

Оба офицера удивленно глянули на меня. Шарипов тут же нахмурился. Его явно возмутило, что я влез в их разговор. Мне показалось, что он собирается что-то сказать, потому я, обращаясь к Наливкину, заговорил первым:

— Товарищ капитан, разрешите изложить свои мысли по этому делу.

— Селихов… — Выдохнул Шарипов недовольно, — у нас нет времени…

— Разрешаю, — благосклонно кивнул Наливкин.

Особист раздраженно сплюнул и явно собрался уходить, но я его остановил:

— Товарищ капитан, нам понадобится и ваша помощь тоже.

Лицо особиста осталось таким же недовольным, а вот в глазах блеснул интерес.

— О чем вы, Селихов? — Вместо него спросил Наливкин.

— Я считаю, что нужно рискнуть и допросить пленного.

Офицеры переглянулись.

— Селихов… — Хотел было воспротивиться Шарипов, но Наливкин его остановил, попросил особиста все же выслушать меня.

— Мы с вами понимаем, что этот человек не тот, за кого себя выдает. — Начал я, — более того, я почти уверен, что он не имеет никакого отношения к душманам, которые взяли Искандарова.

— Я тоже так думаю. Но пока что это ничего не меняет, — строго сказал Шарипов.

— Но зато, он явно говорил с теми, кто точно принадлежит к банде.

С этими словами я указал на погибших душманов, которых резал одноглазый. Они, обезглавленные, так и остались лежать аккуратным рядком. Аисты завязали им руки за спиной, а одноглазый, после казни каждого из них, аккуратно уложил головы духов рядом с их телами.