— Ведь это ты стрелял первым⁈ Ты⁈ А… Сука… Ты похерил всю операцию! Кто разрешал тебе стрелять⁈

— Этот человек, — сказал я спокойно, — тот, что хотел убить нашего. Его надо найти и допросить.

— Что⁈ О чем ты говоришь⁈

— Капитан, — Наливкин оказался рядом, положил руку на плечо Шарипову, — остыньте, прошу вас.

— Вы не понимаете! — Оглянулся на него особист, — В любую секунду эти сукины дети вернутся, и тогда нам всем придет конец!

— Тогда нужно уйти, прежде чем они вернутся, — сказал я холодно.

Особист снова уставился на меня дикими глазами. Поджал губы.

— Он прав, товарищ капитан, — примирительным тоном проговорил Наливкин. — Сделанного не воротишь. Но я уверен, все было не зря. Наших парней мы вытащим.

— Вытащим? — Протянул Шарипов сквозь зубы, потом глянул на меня, — кажется, я не ошибался в тебе, Селихов. Не ошибался, слышишь? Когда все закончится, и если мы выберемся отсюда живыми, нас с тобой ждет серьезный разговор. Серьезный и официальный. Понял меня⁈

— Так точно, — я глянул на Шарипова волком, — товарищ капитан.

* * *

Абади вцепился в рану на ноге, стараясь унять кровотечение. Помогая себе свободной рукой, отполз от ничего не понимающих советских пленных.

— С-с-с-ука… — протянул тот из них, которого Саиду приказал убить Нафтали.

Абади был полиглотом. Неплохо знал он и русский язык. А потому понимал, что говорили эти люди. Хотя сейчас предпочел бы не знать тех слов, что они произносили. Агенту показалось, что так ему было бы хоть немного спокойнее. Но он знал.

— Наши? Это… наши пришли? — Спросил оставшийся в белье парень, китель которого свалился с его худых, обожженных солнцем и израненных палками моджахедов плеч.

Со связанными руками, он попытался подняться.

— Падла душманская, — проговорил, поднимаясь тот, кого хотел убить Абади, — башку мне хотел отрезать?.. Да?..

Он с трудом поднялся на колени, схватил связанными в запястьях руками тяжелый камень, а потом, выпрямился. На непослушных ногах зашагал к истекающему кровью Абади.

Саид зашарил по бедру, нащупал кобуру пистолета. Она оказалась пуста.

— Стой… — Проговорил Саид на русском, — Стой!

Казалось, пленный и слушать не хотел. Он просто приближался, поднимая камень над головой.

— Башку мне хотел отрезать, да?.. Я тебе, и твоему сучьему племени покажу, как русским головы резать!

— Отставить! — Раздался вдруг по-офицерски звучный голос.

Абади вздрогнул.

Пленный опустил камень. Оглянулся. Остальные пленники тоже уставились куда-то назад.

Когда и Нафтали проследил за их взглядом, то увидел отряд русских, выходящих из-за скальной кручины, и направляющихся к стоянке.

— Опусти камень, сынок. Не горячись, — проговорил высокий и широкогрудый офицер с полноватым лицом, — пес этот может нам еще пригодиться.

Глава 23

— Ни денег, ни документов, ничего, — проговорил Ефим Маслов, опустившись на колено рядом с одним из трупов неизвестного душманья, которых мы положили вместе с семерыми «Аистами».

— А ты як думал? Шо духи с собой паспорт всегда носют? — Задумчиво проговорил Глушко.

Я глянул в лицо мертвому душману. Одетый в длинную белого цвета рубаху и шаровары, он нацепил на грудь разгрузку. Голову и лицо закрыл куфией так, что можно было осмотреть лишь остекленевшие после смерти глаза. У рта, белый, в черную клетку платок, пропитался кровью.

Буля, сидевший рядом со мной, потянулся к животу погибшего. Пса приманил запах высохшей крови, которой была пропитана рубаха вокруг раны чуть повыше пупка.