За моей спиной кипела деятельность: Нарыв с Альфой обнюхивали казненных душманов. Звада с Малининым пытались поговорить со спасенными пленными парнями. Андрей Маслов вместе с Наливкиным и особистом, который все никак не мог успокоиться, разговаривали с подстреленным мною, раненным душманом.

Последний строил невинное лицо и ничего не понимающий взгляд. Маслов задавал ему какие-то вопросы на Пушту. Тот охотно отвечал, кивал. Указывал на свою, перевязанную Звадой ногу и что-то просил.

— Душман есть душман. Чего тут еще выдумывать? — Выдохнул Глушко.

— Товарищ лейтенант, — проговорил я, — а вас ниче не смущает в его экипировке?

Глушко бросил на меня недоуменный взгляд. Потом сердито задумался, тронул подбородок.

— Сержант, ты давай не таи. Шо ты такого в энтом выродке рассмотрел?

— Обувь, — пожал я плечами.

Лейтенанты Маслов и Глушко переглянулись. Потом оба, как по команде, уставились на ботинки мертвого духа.

А ботинки и правда были странными. Как минимум тем, что оказались новыми и добротными. Абсолютное большинство душманья таких не носило.

Не носило в первую очередь потому, что им просто неоткуда было взять такую качественную обувь. Ну а если бы «товар» и нашелся, то у рядового моджахед просто не было бы денег их купить. Да и завладеть подобной парой, как трофеем, не выйдет. Потому что таких трофеев в Афгане, как правило, не водилось.

А вот наша тушка стала исключением. И не только она. Остальные погибшие «душманы» тоже носили такие ботинки.

Тогда Глушко достал штык-нож.

— Подержи-ка, будь добр, — попросил он Маслова.

Ефим встал, приподнял ногу трупу, и Глушко срезал толстые шнурки с высокого голенища, стянул ботинок.

— И правда, — он покрутил запылившийся ботинок в руках, — я таких не видал. Импортный какой, что ли?

— Дай посмотреть, — Маслов тоже заинтересовался. Стал вертеть в руках добротно сделанную обувь. — Ну да. Не припомню, что б духи в таких ходили. Тут еще че-то написано…

Маслов перевернул ботинки. Осмотрел подошву. Добавил:

— На английском. Ал-та-ма… Алтама.

— Американская армейская обувь, — сказал я, — ботинки для джунглей и стран с жарким климатом. В такую армия США обувается.

— США? — Мрачно спросил Маслов, — А ты откуда знаешь, Селихов?

Знал. Знал, потому что в прошлой моей жизни, как в отставку пошел, появилось у меня в свободное время хобби. Интересовался я армейской формой и экипировкой разных стран, что использовали военные в разные времена. Например, пресловутая Альтама, как раз обувала всю американскую армию для войны во Вьетнаме. Но и после ее окончания, компания продолжила свои славные традиции.

Видимо, боец, лежавший мертвый у наших ног, был большим поклонником алтамовских ботинок модели «Джангл Бутс», каковую как раз сейчас и крутил в руках Маслов.

— Читал, — я пожал плечами, — во Вьетнаме она же, эта Алтама американцам обувь шила.

— Я тоже не видал, шо б духи в такое обувались, — задумался Глушко.

— Потому что они не обуваются, товарищ лейтенант, — сказал я, — а значит, сдается мне, те, кого мы перестреляли сейчас, вовсе и не духи.

Глушко настороженно посмотрел сначала на меня, потом на Ефима Маслова. Затем он опустился к трупу, убрал с его лица краюшек куфии. Под ней оказалось довольно молодое лицо. Парню, на вскидку, было не больше двадцати двух лет. Борода его оказалась не слишком длинной и на редкость ухоженной. Казалось, этот «душман» любил ходить к парикмахеру.

— Товарищ капитан! — Позвал вдруг Маслов, — товарищ капитан! Вам надо на это посмотреть!

Ефим торопливо пошел к Наливкину и понес ему ботинок.