– Прости меня, пожалуйста, за злые слова и за то, что подвел и отвернулся от тебя.

– Это даже лучше, – подняла она на него решительный взгляд. – Я действительно причинила неудобство вашей семье. И в тот момент, на берегу… я хотела быть только с братом. Я не обижена.

– Почему ты не сказала мне? – его сильные пальцы нежно погладили ей запястье, и она забрала руку, повернувшись к нему в профиль. А потом пожала плечами:

– Сначала в этом не было необходимости. Я скрывалась. Потом… Потом не хотела. Джованна Альба слишком много страдала. Франческа Орсини могла начать новую жизнь. А вот Джованну я предпочла похоронить… Как видишь, неудачно. Но и ты никогда не говорил мне…

– Моя семья отказалась от меня. Частично из-за моего свободолюбия, частично из-за скандала – ведь я спас брата сбежавшей невесты. Отец даже думал… я мужеложец. Так что меня больше знают по имени и морским прозвищам, чем Торнабуони.

Она молчала, Рауль мучительно подбирал слова, чтобы спросить главное. Оказавшись рядом с ней, он понял, что излечение невозможно, его так и тянет обнять ее, прижать к себе, поцеловать…

Она вдруг бросила на него короткий взгляд и покраснела. Смущает ее его восхищенный взгляд или она думает о том же, что и он? О тех ночах, что были у них?

– Ты обещал мне, – вдруг заговорила Джованна, соединив кисти в красивом жесте, – что я буду работать. А я пока лишь праздно гуляю по острову.

– Я решил дать вам с Валентином время. Да и не так-то просто обжиться в новом климате и новых условиях.

– Но здесь у меня есть семья. И я так благодарна тебе за то, что ты не дал мне умереть, – она коротко пожала ему руку, Рауль хотел удержать ее, но она оказалась проворней и ускользнула к брату.

За столом было веселее, чем раньше. Валентин смешил жену и сестру, и когда Джованна смеялась, Рауль улыбался, прекрасно осознавая, как глупо выглядит со стороны. Но ничего не мог поделать. Он был счастлив за них.

Рауль не мог понять, что за пелена застила ему глаза: ведь очевидно, что Джованна и Валентин – брат с сестрой. Их глаза, хоть и разные по цвету, имели одинаковую форму, улыбки были похожими. Он знал, что его сестра – рыжая. Но, конечно, тот факт, что Джованну похоронили, спутал все. Сейчас он отчетливо видел связь между ними. И она была такой явной, что всякий раз колола ему глаза. Едва их руки встречались, они уже не говорили, а просто смотрели друг на друга. И смеялись. Или плакали. Не было похожей связи, эти двое казались необыкновенными. Несмотря на их анормальную близость друг к другу, заподозрить их в чем-либо аморальном было невозможно: он и Кат слишком хорошо знали историю Валентина. Заново дышать в одном ритме: вот чему они, казалось, пытались научиться. Снова слиться мыслями и душами, снова ощущать присутствие друг друга не в кошмарах, а в реальности.

Катарина вдруг наклонилась к нему и тихо сказала:

– Иногда я боюсь, что они и спать захотят вместе.

– Они уже не дети, Кат. Не глупи.

– Она так смотрит на него своими зелеными глазами… мне страшно. Словно она его может сожрать.

– А по мне, так он смотрит на нее… Но их можно понять. Столько лет вдали друг от друга. Дай им время, Кат.

Но он прекрасно понимал кузину. Она сильно любила Валентина и не хотела терять его внимания. Пока что другу удавалось убедить ее, что любви не стало меньше – наоборот, в разы больше.

После ужина Рауль вышел в сад, кузина выскользнула за ним следом. Ее любопытство только разгорелось за столом: между Раулем и Джованной иногда пробегали такие искры, что казалось, дом вспыхнет и запылает.