Дэвид сидел за компьютером, просматривая распечатки, сделанные на основе анализа его журнала. До сих пор ничего связанного с Понимающими не было, шел только мусор. Получивший немало ушибов и травм, Дэвид согласился только на самую элементарную первую помощь. Не было времени возиться с лекарствами, когда они с Йел доковыляли до центра, чтобы вызвать полицию. Ему обработали и заклеили пластырем наиболее опасные порезы — необходимый минимум, чтобы он мог продолжать работу.

За компьютерным столом напротив сидела Йел. Дэвиду было больно смотреть на ее шею, на которой виднелся след от веревки.

И он, и она недавно чудом избежали гибели.

Погибнут и Черл, и Торрес, и Стаей, если…

Если только их не найдет МОССАД. Или ЦРУ, Интерпол или подобная международная организация из тех, кого МОССАД попросил о сотрудничестве.

К глубокому огорчению Дэвида, метод ЭЛС не давал результатов. Он нетерпеливо посмотрел на часы. Скоро его отвезут в Тель-Авив, и оттуда он начнет путь к Стаси.

Здесь он сделал все, что мог. Йел и ее отец оказались правы — Сафед действительно заставил его вспомнить оставшиеся имена. Но сейчас надо было уходить, пока он не привлек к себе новых «Черных ангелов», не привел их прямо к дверям каббалистов.

И все же у Дэвида почему-то оставалось досадное чувство незаконченного дела. Но почему? Может быть, он забыл о чем-то важном. Как, например, ответить на вопрос раввина, почему имена в его журнале располагаются в определенном порядке? Случайно ли это? Или здесь есть какая-то еще не известная ему закономерность?

Опыт анализа со словом «амелек» не удался. Что, если попробовать с журналом какое-то другое ЭЛС, например «гностики»?

Дэвид встал, поискал глазами Бениомина. И, найдя его, попросил сделать это.

Но и на сей раз Дэвида ожидало разочарование. Из текста снова не удалось извлечь ничего, кроме мусора, как и в случае со словом «амелек».

Дэвид с тяжелым вздохом поднял дорожную сумку. Она стала легче, ведь из нее ушло все, некогда принадлежавшее бен Моше, включая драгоценный камень. Вспомнив о своем агате, который он принес раввину, Дэвид задумался. Он вспомнил насмешливые слова Мюллера: «У тебя есть нечто, принадлежащее мне. У меня есть нечто, принадлежащее тебе».

Криспин хочет убедить его, будто он желает обменять агат на Стаси. Дэвид понимал — это уловка врага, но, не имея агата, разве он, Дэвид, мог блефовать в своих целях?

Дэвид увидел, что Йел посмотрела на него, потом поднялась из-за стола и направилась к нему.

— Разве уже пора уезжать? — спросила она.

— Машина вот-вот приедет за мной. Да и надоело мне ощущать собственную бесполезность.

— Не надо так думать. Я хочу напомнить про одну вашу идею — о картах Таро. Помните тетрадь, которую дал нам раввин? Он писал о приверженности Понимающих к тайным паролям и талисманам. Они даже пошли на убийство из-за карт, а это не шутка. Похоже, карты слишком уж важны для них и связаны с чем-то строго секретным.

Дэвид поставил саквояж на стол.

— Верно, — сказал он, — у всех членов секты, которых мы встречали, есть эти карты. Может быть, это у них что-то вроде удостоверения личности.

— Или паспорта, — предположила она.

— Какого паспорта? Зачем? Они ведь собираются разрушить мир, а не совершать путешествия по нему.

— Это правда, — задумчиво произнесла Йел. — Но что, если все Понимающие… как бы это сказать… собираются в каком-то одном месте, чтобы отпраздновать грядущий конец мира?

— Понимаю, — кивнул Дэвид. — А что могло бы быть лучшим «пригласительным билетом» на это празднование, чем секретный пропуск?

— Ну да, пригласительный билет, — усмехнулась Йел.