Как я ни ворочался с боку на бок, все не спалось. А ведь уже хотелось. Пришлось прибегнуть к испытанному средству — прогулке по свежему воздуху.

Как обычно никто не проснулся, когда я вставал со скрипучей раскладушки, оде­вался и потихоньку выходил из дому. За исключением Ганнибала, который выско­чил за мной на кухню, но я захлопнул дверь в сени прямо перед его черным но­сом.

Как только я вышел в холодную но­ябрьскую ночь, мне уж что-то и расхоте­лось прогуливаться. Даже было как-то жутковато в этот раз на погруженной в кромешную тьму улице Ворожеева. наверное, потому, что прошлый мой ночной выход я сделал, преследуя определенную цель, у меня было дело и стремление. А на этот раз, когда я просто подышать вышел, мне показалось, что и на крылечке около стен теплого дома тоже неплохо дышится.

И все же я пересилил себя, не стал воз­вращаться в постель, а, сойдя с крыльца, вышел за калитку. Идти особенно было некуда. В лесу мне делать ночью было не­чего, в поле тоже, я и пошел по Ворожее-ву, как в прошлый раз, в сторону церкви. Дойдя до избы Петра Максимыча, я оста­новился, мне припомнился его вчерашний рассказ про очередную встречу с привиде­нием, и вдруг подумалось: а ну как и я его встречу? Только я сразу опомнился и ус­мехнулся над собой. Конечно же, старику просто привиделось, откуда тут еще одно­му «духу» взяться, если сущность Куделина из склепа я недавно раскусил.

Дальше дома Максимыча я не пошел, а постоял немного у его калиточки и уже со­бирался поворачивать вспять, как мне по­казалось, что я слышу какие-то голоса и неясный шум, доносившиеся откуда-то из-за домов с противоположной стороны ули­цы. Я прислушался — действительно, кто-то там был.

Интересно, кто это и что они делают в такую глухую пору на деревенской улице? Уж не те ли, кто ночами по домам шаста­ет? Мне тут же потребовалось это узнать, как обычно со мною в такие моменты слу­чается.

Крадучись, я перебежал на другую сто­рону и пошел вдоль забора, отыскивая ка­литку во двор. Лезть через забор мне про­сто не хотелось. Калитка оказалась даже не закрытой на деревянную щеколду, но ее привалило снегом, и мне пришлось при­ложить немало сил, чтобы открыть створку.

Зачем-то пригибаясь, я перебежал двор и прижался к бревенчатому боку избы под закрытой ставней. Кто-то неожиданно за­говорил близко-близко, но слов я не разо­брал, однако понял, что этот «кто-то» на­ходится внутри дома и с ним еще есть хотя бы один. Ведь с кем-то он же разговари­вал.

Тихонько я пошел вдоль стены, выгля­дывая на снегу следы, чтобы определить, каким путем люди проникли в избу. Вско­ре я увидел все сразу — и следы и путь. Обогнув угол дома, я обнаружил цепочку следов, протянувшуюся от заднего забора небольшого участка. Следы вели к окну, выходящему на пустырь, а под окном ле­жали снятые с петель ставни.

Голоса доносились и сюда, но слов я опять разобрать не мог. Видимо, посетители заброшенного дома были в дальней комна­те. Я долго не решался что-либо предпри­нять, но наконец любопытство взяло верх, и, поставив ногу на выступающую часть фундамента, я приподнялся и осторожно заглянул в окно.

В комнате было темно, но в щели при­открытой двери мелькал слабый свет фо­наря.

– Ни хрена, – – разобрал я первые сло­ва, и голос, их произнесший, показался мне знакомым.

— И не будет тут ничего. Пустая за­тея, — отозвался второй, и у меня возник­ло подозрение, я начал догадываться, кто эти двое. Но полной уверенности еще не было — они разговаривали все-таки тихо, да еще в другой комнате.