Сэр Перси протянул сату руку. Этот жест явно был незнаком пришельцу, но он быстро сориентировался и ответил пожатием когтистой лапы.

    32

    Сат улетал. Мы смотрели ему вслед. Его силуэт уже ничем не отличался от обычной птицы.

    – Сэр Перси очень мудрый человек, – сказал вдруг Самир.

    Мы с Бэзилом уставились на него, как на говорящую лошадь. До сих пор наш ручной террорист открывал рот, только когда его спрашивали. Самир нахмурился под нашими взглядами.

    – Послушай, – сказал я, – а чего ради ты кинулся нас спасать? Спасибо, конечно… Но если ты рассчитывал на нашу дружбу, то извини. В общем, глупо было так рисковать.

    – Вы взяли меня с собой, – бесстрастно пояснил Самир. – Я не мог поступить иначе.

    – Отморозок, – хмыкнул Бэзил.

    Я тоже считал террористов отморозками. Но поступок Самира меня тронул – независимо от причин. Вот мы с Бэзилом друзья. Но ни один из нас не бросился отвлекать внимание сата на себя, чтобы спасти другого. Почему? Я искренне сказал шахиду:

    – Я этого не забуду.

    – И взорванный магазин не забудешь? – спросил он.

    Я кивнул. А как еще?

    Самир взглянул на меня исподлобья и сказал:

    – Меня здесь все считают кровожадным ублюдком. Но я убивал одних людей ради других.

    – Тебе задурили голову, – подсказал я в порыве великодушия.

    – Я сам отвечу за свои грехи.

    Он произнес это спокойно, не рисуясь. Я невольно почувствовал к нему что-то вроде уважения. Но зловещая тень пятнадцати невинных жертв по-прежнему перевешивала все остальное.

    Неловкое молчание было прервано появлением сэра Перси. Я никогда не видел его таким взволнованным и… таким несчастным.

    – Отражатель, – выдохнул он. – Его взяла Эсмеральда. Думаю, она понесла его к Нэю. Что я за старый дурак!

    33

    Часы на стене раздражающе шуршали. Утробно гудел компьютер. Стыла недопитая чашка зеленого чая. Ася сидела у окна, закутавшись в пуховой платок Татьяны Митрофановны, менеджера кафе «Шаганэ». Это была одна из трех организаций, которым Ася оказывала бухгалтерские услуги.

    Самостоятельная жизнь свалилась на Асю как снег на голову только после смерти Алеши. Сначала – единственный, балованный ребенок. Потом – любимая, опекаемая жена. И вот теперь – наедине с миром, без карьеры, без перспектив, даже без молодости. Ведь женщине столько лет, на сколько она себя чувствует. Ася чувствовала себя на все пятьдесят.

    Слава богу, родители не только могут обеспечить сами себя, но и ей готовы помочь. Но брать у них деньги Асе казалось неправильным. Это взрослые дети должны содержать родителей, а не наоборот. Поэтому приходилось крутиться и даже терпеть директора «Шаганэ», двадцативосьмилетнего Карена, который бросал на нее по-восточному страстные взгляды. Ася понимала, что относиться к этому следует с юмором, но все равно чувствовала себя неловко. Быть может, оттого что вспоминала свой единственный в жизни служебный роман.