– Это той даме, что в приемной? – уточнил парень.

– Да, ей. Она тебе даст инструкции, если понадобится, после чего отправишься на… – оборвал себя на полуслове, а потом поправился: – Лично тебя провожу или кому-нибудь задание дам. А ты пока подумай над этим всем, – постучал указательным пальцем по разложенным бумагам. Все понятно?

– Да, – озадаченно ответил Василий.

– Тогда можешь идти, – махнул я рукой и загасил в пепельнице папиросу.

Парень встал и направился к выходу.

– Вася, – окликнул я своего, надеюсь, главного конструктора, – ты ничего не забыл?

Парень оглянулся, а я указал на лежащие деньги, бумаги и карандаш:

– Бери, и мой тебе совет – не стоит никому рассказывать о новой работе и тем паче деньгами в трактире похваляться.

– Не извольте беспокоиться, Иван Макарович, не люблю я горькую. Но вот насчет денег, – он шмыгнул носом. – Можно их мамке отдать?

– Это можно, – кивнул я, сдерживая улыбку. – А если она спросит, откуда богатство? Скажешь, что от меня, так ведь не поверит.

Василий почесал затылок и нахмурился, а потом руками развел и спросил:

– Как же мне поступить?

– Денек повремени с деньгами, матери скажи, что тебя берет к себе на завод наместник Урала. Она порадуется, поохает, помечтает, будет тебя просить себя проявить, ну а ты уж расстарайся, не подведи. Короче, день-два перетерпи, купи самое необходимое, а остальное спрячь, успеешь отдать, это мой тебе совет, но поступать можешь как захочешь.

– Ага, благодарствую, – собирая все со стола, ответил тот.

– Пепельницу-то оставь, – хмыкнул я.

– Ой, простите великодушно, что-то у меня голова кру́гом…

– Все, до завтра, – отмахнулся я от него и, тяжело вздохнув, подошел к сейфу и достал документы, с которыми планировал еще утром разобраться.

Василий давно ушел, а у меня уже спина затекла и пальцы от перьевой ручки побаливают. Писанины много, столько никогда писать не приходилось, а про чернила и говорить не хочется. Радует одно – клякс стал меньше ставить, но нет-нет да и заскрипит противно перо по бумаге, когда чернила заканчиваются…

– Гм, Иван Макарович, – послышался от двери голос Анзора, – ты не забыл, что сегодня званый ужин?

– С чего бы он званым стал? – отодвинул я в сторону писчие принадлежности. – Из-за одной вредной и пронырливой журналистки?

– Иван, ты обещал!

– Ой, Анзор, да помню я, лучше скажи, чем там наши губернаторы занимаются и почему ты не подле них?

– Стандартно, – пожал Анзор плечами. – Вчетвером сидят в ресторане и предаются чревоугодию. Через часик их завлекут на игорный этаж, где вдоволь красивых и доступных дам.

– Твои люди им за карточным столом компанию не составят? – удивился я.

– Нет, – улыбнулся мой советник, отвечающий за контрразведку. – Если не считать крупье таковым да официанток. Само собой, про девиц речь не идет. Со стороны все должно выглядеть случайно, что, в общем-то, так и будет. А вот про меня господам наверняка все известно, с тем же господином Болотовым, если помнишь, я знаком.

– Блин!.. – вырвалось у меня. – Прости, заработался, совсем голова не соображает.