Прислушиваясь, Бобер стоял в полутора метрах от моей головы. Кажется, мы оба думали над тем, что делать дальше. Мохнатая гусеница с парой хлипких лап спасалась от нашествия Бобра. Она перепрыгивала с листа на лист, пока не выбрала для посадки мой нос. У нее были мерзкие влажные усики. На носу она не задержалась, но я понял, что сейчас чихну, и Бобер меня заметит. Случай снова сделал выбор за меня. Не дожидаясь чиха, я выпустил из рук рюкзак и прыгнул.

Со стороны могло создаться впечатление, что Бобер в восторге от того, что больше не надо за мною бегать. Он посмел улыбнуться – и заметьте – я в это время сидел на нем верхом! Чтобы ему не вздумалось орать, я запихнул ему в рот платок с Космострова. Кому и за каким чертом я понадобился, вполголоса спрашивал я. Бобер брыкался и мычал в том смысле, что с платком во рту ему трудно отвечать. Я вполголоса возражал, что без платка любой дурак ответит, путь попробует ответить с платком. Это была борьба – нет – возня самолюбий. Мы уже почти пришли к соглашению, когда на меня обрушилось что-то тяжелое и с руками.

Из меня плохой физиономист. Кажется, сержант Пит не врал, когда говорил, хрипя от напряжения:

– Коллега, вы только не подумайте, что мне нравиться этим заниматься… Ох…

Из последних сил ему удалось застегнуть наручники.

– Какой он вам к дьяволу коллега! – выплюнув платок, заревел агент Бобер. Постанывая, он слез с моей спины и отвалился в сторону. – Возьмите мои наручники и стреножьте его.

– Думаю, в этом нет необходимости, – ответил Пит.

Я яростно закивал головой:

– Ты прав, ни малейшей.

– Я настаиваю! – Бобер чуть ли не взвизгнул.

– Мы уже проголосовали, – сказал я ему. – И подбери платок. Он мне дорог.

У Пита зародились какие-то сомнения:

– Лягаться не будешь?

– Не буду.

Честно говоря, я не то что лягаться, идти-то мог с трудом.

– Не хотелось бы устраивать пальбу… – так Пит предупредил меня, чтобы я не вздумал бежать.

Ну и оскал!

– Что угодно, только не улыбайся.

Пит хохотнул.

– А ты не смеши.

Он помог мне подняться.

– Иди, – сказал он и указал направление. Сам пошел сзади, придерживая меня за локоть. Бобер вскинул бластер.

– Я буду держать его на прицеле.

– В меня не попади, – попросил Пит.

– А мой рюкзак? – возмутился я.

Бобер чертыхнулся и взвалил рюкзак себе на спину.

Неприятно, что в густых зарослях, пусть и культурных, мною пользовались как тараном. В УНИКУМ набилась пыльца, и я чихал не переставая.

– Где простудился? – с издевкой спросил Бобер, подсаживая меня в полицейский флаер.

Я ничего не ответил. Когда мы уселись, Пит указал ему на заплатки на УНИКУМе.

– Ты это видел? И еще на спине… Хм, как будто навылет.

– А ты что думаешь?! – дернулся я. – Это его рук дело!

Бобер с отвращением сплюнул. На самом деле ему было любопытно, почему я остался жив. Пит продолжал размышлять:

– Я где-то читал, изобрели такие специальные световоды, которые отклоняют лазерный импульс. Эти световоды могут заставить импульс двигаться по любой траектории.

– Попали в точку, – сказал я одобрительно. – Мне такой имплантирован. Слышь, Бобер, стрелять в меня бесполезно.

– Это наверное шутка? – спросил Пит серьезным голосом.

– Да, – говорю я.

Он оскалился.