Подобное выражение лица я видел у Шефа в тот день, когда советник Генерального секретаря ООН по вопросам безопасности поздравил его с годовщиной назначения на пост начальника Отдела Оперативных Расследований. Не позволяя мне догадаться о его чувствах, Шеф скомкал проволочку.

– Да. – И Зейдлиц вернулся на место.

Я открыл рот, чтобы спросить, так ли страшна эта тайна, как тайна счетов, с которых шло финансирование предвыборной компании нынешнего губернатора Фаона.

– Отрежу язык и разучу писать, – пригрозил Шеф.

– Вижу, что вы отнеслись к моим словам всерьез, – передернув плечами, произнес Зейдлиц. – Об остальном вам расскажет господин доктор.

Нибелинмус со звоном отставил пустую бутылку «Перье».

– С чего бы нам удобнее начать, – пробормотал он, поглядывая то на экран своего комлога, то на Зейдлица. – Начнем, пожалуй, с ростков алеф-измерения. Я не стану углубляться в субквантовую космологию. Тех знаний, которыми вы располагаете, хватит вам в избытке. Но одно добавление я все же сделаю. Когда вы рассказывали о вирусе Пака и о его зеркальном близнеце Кап-вирусе, вы правильно описали геометрию алеф-измерения. Однако кроме геометрических свойств существуют еще и энергетические. Иначе говоря, росток излучает. Структура этого излучения до конца не выяснена. Но некоторые выводы мы уже в состоянии сделать. Выводы, как это ни странно, относятся не к космологии, а к генетике. Вам должно быть известно, что значительную часть ДНК занимают интроны – участки, не кодирующие белки. С какой целью природа создала в значительной степени избыточный геном – нам до сих пор не известно. Однако мы установили, что излучение, выходящее из ростка алеф-измерения, способно заставить интроны человека включиться в работу. Облученная клетка мозга начинает делиться и создает совершенно необычную клеточную структуру, как бы вросшую в мозг. Человек при этом внешне не меняется, но тем не менее он меняется… Новообразовавшаяся структура берет под контроль определенные поведенческие мотивы, осуществляет, так сказать, переоценку ценностей. Это заключение, конечно, в некотором смысле пост-фактум. Экспериментальный материал пока невелик, и мы мало что можем утверждать с полной уверенностью… В общем, давайте пока остановимся, – неожиданно предложил Нибелинмус. (Впрочем, едва он начал запинаться, я уже понял, что физик предложит что-то подобное.) – Возможно, у наших гостей возникли какие-то вопросы, – добавил он, тушуясь.

– Если бы возникли, я бы спросил, – схамил Шеф, хотя его никто не провоцировал. – Так как вы называете этих облученных?…

– Галеафы, – подал голос Зейдлиц.

– Как, простите? Голиафы?

– Нет, гА-лЕ-а-фы. Гамма-излучение плюс алеф-измерение.

– Какие сложности, – вздохнул я, – нет чтоб назвать просто альфами или на худой конец эльфами.

– Уже использовалось, – коротко возразил Зейдлиц.

– Для кого?

– Федр, – сказал Шеф, – помолчи минуту. Доктор, правильно ли я понял, что вы исследовали мозг фокусника Мак-Магга с целью найти ту самую новую клеточную структуру?

– Да, именно с этой целью.

– И не нашли?

– Нет.

– А искать вы стали, потому что в непосредственной близости от Мак-Магга возник мощный росток алеф-излучения.

Нибелинмус молча кивнул. Шеф откинулся на спинку стула, согнул проволочку буквой "G" и посмотрел сквозь нее на физика. Нибелинмус потупил глаза.

– Сколько галеафов вы уже поймали? – поинтересовался Шеф.

– Одного, почти… – робко ответил Нибелинмус, не отрывая глаз от стола.