Шеф испепелил меня взглядом. Не спорю, он имел право на меня злиться. Но не сказать хотя бы «А, это ты!» или «Что так быстро вернулся?»… Обидно.

– Мы так будем долго спорить, – обращаясь к Зейдлицу, продолжил он прерванный моим появлением разговор. – Теперь вам известно о «Телемаке». Это был с моей стороны аванс за проект «ОК-НО». И ради бога, не подумайте, что я рассказал вам все, что знаю. Вернее – все, о чем догадываюсь. Я же от вас не узнал практически ничего нового, за исключением того, что в районе «Телемака» уже два года находится детектор алеф-излучения, и что он не уловил ни одного всплеска в интересующий нас период времени.

Как я понял, Шеф сказал это специально для меня. Осмыслить эту новость мне не позволил Зейдлиц. Кивнув в мою сторону, он спросил Шефа:

– А он правда здесь нужен?

Черт, думаю, кто тут кого приглашал?! Ответил за Шефа:

– Никакой предоплаты.

Шеф предпочел уступить. Наверное, у него были на то основания.

– Ладно, скажи только, Стахов или Кастен? Мне самому интересно.

– Кастен.

– А доказательства? – тут же насел Зейдлиц.

Тоже мне начальник! Я ждал, что скажет Шеф. Дождался:

– Будут, как только вы соизволите рассказать нам, кто те сапиенсы, которые вошли в окно вместо того, чтобы постучать в дверь.

До моего появления доктор Нибелинмус чувствовал себя третьим лишним. Положение четвертого лишнего его возмутило.

– Вы требуете информацию в обмен на догадки. Не слишком ли, господин шеф ?

Из себя Шеф выходит, только когда сам того захочет. Сейчас ему этого не хотелось. Напротив, он снова пошел на уступки:

– Догадка догадке рознь. Моя будет касаться событий на «Монблане» и их правильного истолкования. Ваше толкование – ошибочно, и это уже не догадка, а уверенность. Мое толкование грешит некоторой неполнотою: я знаю ответ на вопрос «как?» и частично я знаю ответ на вопрос «кто?», но мне не известно зачем этот «кто» сделал… впрочем, теперь ваше слово, господин полковник.

Зейдлиц отозвал Нибелинмуса в сторону, и они стали шепотом друг другу что-то доказывать. Пошептав минуты две, они вернулись к нам.

– Что конкретно вы хотите узнать? – спросил Зейдлиц.

– Я, господин Зейдлиц, пришел к выводу, что источник моих сомнения относительно ответа на вопрос «зачем?» кроется в том, что ответ на вопрос «кто?» мне известен лишь частично. Как это ни странно, но знание имен в этом деле абсолютно недостаточно. Необходимо воссоздать, так сказать, архетип, и поэтому…– Шеф с силой хлестнул проволочкой по столу, – давайте, черт побери, займемся наконец сапиенсами!

Зейдлиц потер переносицу, затем наклонился к Нибелинмусу и что-то прошептал. Тот кивнул.

– Хорошо, – сказал Зейдлиц, – но сразу договоримся, никаких сапиенсов. Забудьте это слово. Для субъектов, которых мы изучаем, есть специальный термин. Вы этот термин скоро узнаете, но произносить его вне стен этой каюты я настоятельно не рекомендую. Вообще, все, что сейчас будет сказано, представляет собой информацию высшей степени секретности. Во всей галактике не наберется и десяти человек, знакомых с проектом «ОК-НО» в полном объеме. И это отнюдь не моя прихоть. Я знаю, что о Дальней Галактической Разведке говорят, что мы сами придумываем себе работу, лишь бы нас не разогнали. Поэтому мой авторитет для вас ничто. Но авторитет…

Не договорив, Зейдлиц быстро шагнул к Шефу и шепнул ему на ухо одно слово.

– Он в курсе?! – изумился Шеф.

Подобное выражение лица я видел у Шефа в тот день, когда советник Генерального секретаря ООН по вопросам безопасности поздравил его с годовщиной назначения на пост начальника Отдела Оперативных Расследований.