– Я вас понимаю, – сказал Шеф. – Дать мне список просканированных – это все равно, что дать мне список посвященных в проект «ОК-НО». А Сведенова вы просканировали без посвящения?

Физиономия у Зейдлица налилась кровью.

– Откуда, черт побери, вы…

– Не волнуйтесь, он ничего не помнит. Но из-за вас он упустил двух важных клиентов на Хармасе. Он вправе стребовать с вас компенсацию.

– Перебьется!

– Ладно, к Сведенову мы еще вернемся. Надеюсь, у вас хватило ума не проверять таким же образом остальных пассажиров «Монблана». Покойный галеаф, господин Гриффитс, перед смертью говорил о какой-то передаче. Если это не был предсмертный бред, то что он имел в виду? Какую передачу?

– Очевидно, какую! – разозлился Зейдлиц. – Передачу объектов из нашего пространства в четырехмерный росток.

– Странно, что они выбрали эту шкатулку. Ее хозяин, господин Сведенов, утверждает, что она не представляет никакой художественной ценности. Зачем она Энтомологу?

– Ясно, что не для коллекции! Вам же объяснили, росток алеф-измерения столь большого диаметра не может возникнуть где попало. Для его возникновения необходима подходящая пространственная неоднородность. Так получилось, что неоднородность пришлась на сейф в «Монблане». В сейфе лежала шкатулка, поэтому к Энтомологу отправилась она, а не шляпа профессора Рассвела. Не имею ни малейшего понятия, на что рассчитывал Энтомолог. Думаю, ему было все равно, какой объект заполучить. Лично мне по большому счету наплевать, какие предметы станут исчезать из нашего пространства. Главное, чтобы не появилось чего-то нового. Или кого-то нового. Одних галеафов хватает выше крыши!

– Ждете в гости самого Энтомолога?

– Упаси Господь, – тихо прошептал Нибелинмус.

– С полковником все понятно, – Шеф повернулся к физику. – Правильно ли я понимаю, что появление алеф-измерения подтверждено показаниями приборов, которые в настоящее время настолько точны, что способны определить и диаметр ростка и его местоположение?

– Да, вы правы. Но пока мы совершенствовали наши приборы, Энтомолог пристрелялся. Он, если мне будет позволено так выразиться, нащупал слабину в нашем пространстве. Теперь ясно, что в Секторе Фаона есть специфическая область, в которой возможно возникновение сверхкрупных ростков алеф-измерения.

– И поэтому, – подхватил Шеф, – вы отдали распоряжение перевезти часть детекторов из других Секторов в Сектор Фаона.

– Откуда это вам известно? – удивился Нибелинмус.

– Ему помогла случайность, – ответил за Шефа Зейдлиц.

– Случайности возникают не случайно, – возразил Шеф, но тут же поправился: – Я хотел сказать, они не попадают в случайные руки.

– Если бы это было так, – в свою очередь возразил Зейдлиц, – у нас было бы меньше работы. И кончайте с демагогией! Вы своего добились, мы рассказали вам о проекте. Не заставляйте меня об этом жалеть. Какой сюрприз вы нам приготовили, говорите!

Шеф, опустив голову, скручивал из проволоки какой-то очень сложный многогранник.

– Что это там у него? – спросил Зейдлиц Нибелинмуса, сидевшего немного сбоку и поэтому видевшего манипуляции с проволокой.

– Мастерит трехмерную проекцию четырехмерного куба… неправильно… – он уже обращался к Шефу.

– Хм, неправильно, – передразнивая, пробурчал Шеф. – А ваше объяснение, почему исчезла шкатулка, полагаете, правильно?

Зейдлиц скрипнул зубами. На его месте, я бы уже применил пытку.